Книга Попаданка. Комедия с бытовым огоньком, страница 125 – Елена Саринова

— О-очень р-рад.

Ядреный же дым… Вот кто учил этого мальчика стойкости и гранитным манерам? Снимаю три раза шапку меховую зимнюю перед ним…

Примерно через десять минут (с шапкой я поспешила!) в маленьком тихом сквере у юного литовского наследника «сорвало-таки, с крышки резьбу». Это случилось после слов:

— Ваш дядя и сестра сейчас тоже здесь. Вы хотите увидеть их?

— Я-я… я-я… не могу, — парень открыл рот, на миг зажмурил глаза и снова вдруг, промычал. — Не-е могу.

Мы с котом одновременно непонимающе выдохнули:

— В чем причина?

Винсент (после повторного знакомства демократично без отчества) отчаянно толкнув руки в карманы пальто, бухнулся на сиденье:

— Я не могу… Вы понимаете, я виноват. Я был старший. А она после смерти родителей такая маленькая. И всегда плакала. А еще путала комнаты, имена, людей. Бабушка сказала, Ганне нужны врачи. А потом моя жизнь снова понеслась: учеба, тренировки, светская шелуха. И я забыл про нее. Немного.

О, Боже!

— Такое бывает, Винсент. И у вас теперь с Ганной есть шанс наверстать. Она часто вспоминает о вас. Она и ваш родной дядя.

— А дядя! — стальные глаза мальчишки вдруг, вспыхнули восхищенным огоньком. — Я помню его! Когда еще мама с папой были… Ну, он приезжал. Их полк сопровождал через Лиду в Бухарест какую-то slaptas asmuo, — и тряхнул головой. — засекреченную особу. И он катал меня по полю рядом с замком на своем огромном черном коне. Это было… праздничный фейерверк… А теперь, — Винсент снова сник. — столько лет.

— Он вас любит. Даже не сомневайтесь. Вы с Ганной самая близкая в его жизни родня. Вы хотите сделать этим двум людям подарок?

— Да! — воскликнул парень. — Žinoma!.. М-м-м.Конечно!

— Так подарите ж им сегодня себя! Всё равно болтаетесь, сбежав от бабушки, на свободе. И вообще, — передернула я носом. — Я замерзла на этой холодной скамье.

— Ой, простите, — подскочил с нее как ужаленный, наследник литовского рода.

Последняя дуэль…

Отель «Stern» (на немецком «Звезда») вблизи оживленного яркого перекрестка с виду напоминал собой заточенный под классицизм, провинциальный дворец. Колонны там, фриз над ними с полустертыми, непонятными барельефами, и за позолоченной стойкой в холле важный усатый портье. Всё вокруг кричало здесь о величественной, доступной немногим, красе. И на нас двоих, вошедших с улицы сплоченным нервическим маршем, секунды три сначала профессионально глядели. А потом кивнули:

— Второй этаж, правый коридор, апартаменты двадцать пять, сиятельные господа. Вас проводить? Женуарий!

— Спасибо, не надо.

Как я себе представляла, и было ли страшно мне за эту родственную «встречу сердец»?.. Волновалась. Но, на самом деле, лишь ее немножечко подтянула, ведь и дядя, и племянник приехали на одно мероприятие — ежегодный дворянский Съезд. И возможно, Клим Гордеевич уже разглядел в газетных списках юного Винсента Ганштольда из Лиды. Я вот не увидела — от фамилии «Туров» уйти не смогла.

Однако, как бы там ни было, мы уже здесь!

— Я хочу постучать сам.

— Вперед, — одобряюще сделала я шаг в сторону.

Юный племянник графа Турова вдохнул, выдохнул, распрямив спину, и три раза приложился костяшками пальцев к двустворчатой двери… Потом еще раз… Ещё. Пока с той стороны не послышался приглушенно звонкий детский голосок:

— Дядя Клим! Фрида Карловна в гардеробной! А к нам, кажется, стучат! Я открою!