Онлайн книга «Попаданка. Комедия с бытовым огоньком»
|
— Ага… — откинулась я на сиденье. — Ты почему так переживаешь? Софья не видела и не слышала меня. — Она, как и граф Туров, прекрасно разглядела нашу двуколку. И слышала, как Его сиятельство спрашивал, зайдя в трактир, про тебя. Да, я стоял в коридоре на страже. И не то, что человек, клоп по потолку б не пробежал. Но, логику не отменяли. И потом… — Мы уехали одновременно… Сколько форы в наличии у меня? — На порядочность Софьи Лисавиной не надеешься? — я снова хмыкнула. Нифонтий покачал лобастой головой. — Ну да. После праздничных фантов. И такой прекрасный случай для чисто женской мести… А если запугать ее? — А вот этого не надо! Пусть Софья «недоведьма», но ты сам говорил, что за всеми выпускницами распутинской школы клан. А это: защита, поддержка, связи. — Максимум месяц. — Месяц? — нахмурилась я. — Писать разоблачительные письма она не станет. В Москву часто не ездит. Да, думаю, месяц. А после ждем гостей. — Гостя… И-и, я готова. — Ну что ж, — потянулся внезапно кот. — Тогда мы его спокойно подождем… Традиция «открытого стола» в дворянской среде была мне с описательной стороны известна. Лишь только с нее. Здесь в усадьбе я читала о подобных обедах. Чем они отличаются от простых? Разделить трапезу с хозяевами может любой. Нет, простой крестьянин или мещанин (из инстинкта выживания) не завернут. А вот дальние родственники, однофамильцы, иностранцы, незнакомые аристократы, пожалуйста! Без всякого приглашения! И хозяин не имеет права такого гостя выпроводить из-за стола. В особо знатных домах столицы на открытых обедах сидели еще и обязательные «вестовщики» — неюные холостяки или вдовцы, пересказывающие светские байки и сплетни… Сегодня, вернувшись с пристани и по доносящемуся шуму войдя в собственную столовую, я почувствовала себя за открытым столом… Нет, без меня, хозяйки, за него не уселись. Да и неприглашенный гость, как, по справедливости, оказался один. Но, какой же это гость! — Варвара Трифоновна, здравия вам! — И вам… э-э. — Представлюсь еще раз, Михаил Алексеич Карамзин. Предводитель дворянства в нашем уезде. Че-ерт… Пока мужчина с теми самыми, из пурпурногозаката, пушкинскими кудрями, ведь вышколенный и нарядный, шел приложиться к руке, в голове всполохами чокнутых молний пронеслось: «А застегнула ли я все пуговицы? А что на голове? Ядреный же дым — кирзовые сапоги! А юбка в глине!.. А что там с нашей Татьяной?». Вот! Это была основная мысль, потому как моя подруга сидела в кресле у часов алеющей до невозможности красотой. Пёрышко поднеси и пожар! Я непроизвольно вытаращила на подругу глаза. Но, в следующий миг Михаил Алексеич распрямился, оказавшись в аккурат под моим прицелом ошалелого взгляда. Как не отшатнулся в ужасе? У него ж пунктик на ведьм. Не поняла. Но, оценила: — Добро пожаловать, Михаил Алексеевич. Очень скоро буду готова. И-и… Татьяна Дмитриевна, можно для помощи вас? — Конеч-кх-ху. Извините. Конечно! В моих покоях на верхнем этаже главное, что мы обе сделали, бухнулись на диван. Я открыла рот первой: — Это что? Татьяна дернула плечом: — Не знаю… Точнее, знаю, — и вдруг, выпалила. — Он сделал мне предложение! — Матерь Божья. Яд… ядр… ядреный же дым. И куда ты побежишь?.. Хотя постой, — дернулась я к девушке. — Ты не побежишь. Та развела руками, пропищав: |