Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 81 – Хель Сорго

— Ну же, — попросил тихо, — посмотри на меня, Аделин… Зачем наговаривала на себя, что не красива? Мне теперь больше ни на кого смотреть охоты нет…

А во мне пополам со странной радостью билось навязчивое: «ты просто не знаешь, что я не достойна». И воспоминания о моём прошлом замужестве, о том, что так и не сумела подарить мужу ребёнка, о том, как меня возненавидела свекровь, нахлынули ледяной волной.

Хоть и понимала всё, хоть и злилась в ответ и знала, что не виновата ни в чём, а всё равно будто на подсознании звучало: как такой, как Люциар, может смотреть на меня таким образом? Когда такой, как мой бывший муж, которого и рядом не поставить, не сравнить с драконом, отказался от меня так просто и с удовольствием?

Или дело в том, что лорд знает меня плохо, вот и может ещё так смотреть?

Или я плохо знаю его…

Разумно ли обольщаться? Разумно ли даже рассуждать об этом?

— Обидел тебя всё-таки, — то ли спросил, то ли сделал вывод Люциар и взял с моих колен мисочку с бульоном. — Не хотел.

— Нет, — поспешила заверить его, — нет, всё не так. Я просто… Видимо, — улыбнулась нервно, — прошлое в глаз попало. Уже почти прошло, честно.

— Расскажешь? — он попробовал бульон и на мгновение прикрыл от удовольствия веки. — Надо же… вернулся вкус… А ты знала, — неожиданно поднял на меня взгляд и как-то странно, коварно улыбнулся, — что первые семь дней зимы у нас празднуют?

— Не знала.

— А хочешь?

Я кивнула:

— Хочу…

И по сердцу вновь разошлось тепло.

А снаружи уже ночь входила в свои права и была укутана белой шубой тумана.

— Только сначала, — отставил Люциар от себя ужин, — скажи, кто же посмел сделать тебя несчастной там, в твоём мире, я ведь правильно рассудил, Аделин?

— Какой уже смысл, — я поднялась, чтобы подойти к окну и посмотреть на белые ватные клубы снаружи, — вспоминать о нём?

— Я накажу… любого, — в голосе лорда зазвенела острая, жёсткая сталь.

— Он в другом мире, в прошлой жизни. Будто из кошмарного, очень странного сна, — возразила я, с непониманием глядя на своё собственноеотражение.

Такая хрупкая и растрёпанная, крылья на плечах выглядят куда сильнее и внушительнее меня самой. А при этом в самую пору мне…

— Я уже сказал, — невозмутимо ответил лорд. — Неужели не веришь мне?

— Верю… — обернулась к нему.

Но в дверь постучали и Лора испуганным, светлым лучиком скользнула к нам в спальню.

— Папа, — прошептала взволнованно, ладошками разглаживая на подоле розового, милого платья складочки, — папа! Врачеватель уже у ворот, Годрик пошёл открыть ему, сейчас он будет в замке. Как уговорим посетить тебя?

— Я доберусь до холла внизу, пусть, — обратился он ко мне, — Годрик сразу же зайдёт ко мне, поможет. А ты, Аделин, проследи, чтобы врачеватель не уехал раньше времени, будь добра.

Я, кивнув, поспешила спуститься, на самом деле не зная, чего ожидать.

И, как оказалось парой минут спустя — кого именно ожидать.

Ведь врачевать являлся…

Женщиной.

Врачеватель был не мужчиной, по крайней мере, когда присмотришься. Впрочем, на человека он… она тоже мало походила.

Высокая худощавая фигура в чёрном плаще, волосы заплетены во множество жгутов, растрёпаны и серого цвета, будто тронуты сединой. Лицо молодое, но лишь отобразиться на нём какая-нибудь эмоция, как разбегаются по пергаментной, усыпанной, будто множеством мелких-мелких чешуек коже сеть морщинок. Глаза с хищным разрезом, радужка их горела звериным оранжевым огнём. Нос ровный, начинался прямой линией ото лба и заострялся к кончику. Пальцы — точно узловатые корни неведомого мне растения. И голос низкий, с хрипотцой.