Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 75 – Хель Сорго

Сердце моё зашлось до боли в рёбрах, уж не знаю, от трепета и осознания, что крылья — часть именно свадебного обряда. Или от ледяной ненависти Ранэля, которой веяло от него даже на расстоянии.

— То, что сделал с тобой отец, ужасно, — попыталась я сказать, но была прервана змеем.

— Уже плевать! И я — не он. От того лишь наблюдаю и жду, быть может и правда не помогая Люциару, но и руки свои марать не собираясь. Особенно об девочку. Я не детоубийца, повторюсь. И вообще, всё происходящее — дела короля и его любимой. А я не…

Он явно сболтнул лишнего, на эмоциях позабыв, что у разговора нашего имеется свидетельница, которая тут же выступила из-за одной из колонн, поддерживающих потолок, и подступила к нам ближе.

— А моего, — зазвенел её голос, — то есть, нашего ребёнка уничтожить хочешь?

— Да нет его, уж меня с ума не своди! — закатил Ранэль глаза. — Ты здесь, не потому что умна и придумала лорду жаловаться. А потому что… — он бросил на меня затравленный взгляд, — раз Аделин так желала унять боль дракона, проще врачевателя было позвать сюда для дамы в беде, а не для проклятого лорда. И я, именно я, привёл тебя в замок…

— Ради этой девки? — недобро усмехнулась она, будто всё прочее Мелоди волновало поскольку постольку, даже то, что, скорее всего жена Люциара жива, о чём практически проговорился змей, её сейчас не заботило.

Нет, вместо этого брошенную невесту заботила я. И, не выдержав, она взмахнула своей изнеженной, белой ручкой, чтобы оставить на моей щекежгучую пощёчину.

Но была перехвачена Ранэлем за запястье.

— Только тронь, — зашелестел его голос колким, ледяным снегом, а зелень глаз, казалось, вот-вот впитается в хорошенькое и испуганное личико Мелоди и отравит её насмерть. — Только тронь Аделин, — повторил он, — и больше никто, никогда не увидит твою капризную, забавную мину, куколка.

Она с шумом сглотнула и, вырвав из его хватки руку, поспешила убраться из оранжереи, оставляя нас с Ранэлем наедине.

Я не знала, что говорить, делать и как вообще ко всему относиться. Но сделала шаг к нему и, сама от себя не ожидая, протянувшись к Ранэлю…

Крепко сжав его плечи, словно он мог вырваться или я хотела его обнять, заглянула в его глаза и произнесла, заставляя Ранэля перемениться в лице:

— Ты должен уехать из замка. Вместе со своей брошенной невестой. И желательно не возвращаться. По крайней мере, пока лорду не станет лучше или он и правда не погибнет. Твоё присутствие здесь смущает всех. А теперь, после всего озвученного, выглядит и вовсе странно, если не более тревожно, чем раньше.

— Аделин…

И вновь голос его пробирал до самых костей, на этот раз, отдаваясь во мне болью. Быть может, даже звуча разочарованно.

Ранэль словно не того ожидал, совершенно не того. Будто думал, что сделаю и скажу я нечто иное…

И почему-то засохшие растения вокруг, что казались теневыми узорами на фоне запорошенных снегом больших окон, сделались ещё темнее.

Я покачала головой, не давая Ранэлю ничего добавить к своему имени:

— Всё понимаю и мне искренне, очень, очень жаль, что с тобой так обошлись. Но… лорд ни при чём. И наверняка он уже всё понял, Ранэль. А это развязывает тебе руки для действий, так? Но ты ведь не будешь вредить ему, ещё и не имея клинка… Отравленного к тому же, как я понимаю, верно?