Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 72 – Хель Сорго

Парень как-то натянуто, медленно кивнул.

— Вот и отлично, — хлопнула я в замёрзшие ладоши, — посмотрим, правда ли из-за проклятия всё случилось. И твоей матушке расскажем, ей спокойнее будет.

Марципан всё понял и серьёзно, уверенно ответил:

— Моя мама слухи просто так разносить не станет.

— А если попросим? — улыбнуласья.

— Если то будет правда и для дела, поможет и расскажет местным, что проклятия нет.

Услышав это, уверенности во мне прибавилось. И я, первым делом затопив печи, чтобы самой, на подобие цветку, что обледенел на морозе, не погибнуть в стеклянных стенах, сразу же взялась за уборку.

Хотелось хотя бы начать. Как-никак, а мнение людей о лорде может сыграть большую роль в дальнейших событиях. Нужно, чтобы они хотя бы не страшились проклятия, которое якобы распространяется теперь от замка. Хотелось, чтобы в Люциаре прекращали видеть угрозу.

Матери Марципана я доверяла, у неё будет и личный мотив помогать нам — если лорда всё же не станет, а работы Марципан лишиться, куда ему податься после? Если люди верить будут, что вышел он, якобы, из проклятого замка на жуткой горе…

Любая мать согласится сражаться за благополучие своего ребёнка.

Но работа наша продвигалась медленно.

В первые минуты, как затопили печи, сделалось даже холоднее, от чего мы с Марципаном поспешили зайти обратно в конюшню, отсиделись там, грея руки о чашки с чаем. А после, вернувшись, успели разобрать всего один стеллаж, как к нам вдруг зашла, укутанная в меха, Мелоди.

Благо хоть одна, а не со своим змеем.

— Я знаю всё, — смерив меня презрительным взглядом, произнесла она звонко и певуче. — Я всё знаю и пришла на разговор, как тебя там… Аделин.

И небрежным жестом руки она приказала Марципану оставить нас.

— Хм, — ответила я, нахмурившись, и отступила от этой дамы на шаг, — заинтригована…

Мелоди с гордо поднятой головой и брезгливым взглядом (наверняка за брезгливостью этой она скрывала страх) принялась медленно обходить оранжерею, будто мы прогуливались с ней по парку ради ни к чему не обязывающей беседы. Она даже делала вид, будто прикасается к иссохшим листьям, как бы невзначай, любопытства ради, правда, пальцы её даже не дотрагивались до «проклятых» растений.

— Я, конечно, прошу прощения, — прочистив горло, произнесла я, не выдержав, — но у меня много работы. Может, сразу поговорим обо всём прямо? Что именно ты знаешь и почему меня должно это заботить?

И она, уж не знаю, по глупости или действительно измучившись ревностью, ответила мне прямо, как я того и просила:

— Потому должно, что Ранэль никогда не будет с такой, как ты, бесправная! Может он тебе надежду и дал, но то, я уверена, от того только, что разнообразия ему захотелось. Я уверена. И то, что ты иномирянка, вовсе не даёт тебе гарантий. Разница меж нами лишь в том, что когда Ранэлю надоест, он тебя выставит не за дверь, а продаст за баснословные богатства какому-нибудь жуткому мужчине! И ты молить станешь небеса, лишь бы в проклятый замок вернуться.

— Я бы об этом молилась, — невозмутимо ответила я, вмиг потеряв и к ней, и к этому разговору весь интерес (а зря, как выяснилось потом), — даже если бы просто так за пределами замка оказалась. Мне хорошо здесь. На змея не претендую. А теперь, если успокоила твоё сердце, дай мне заниматься делами.