Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 7 – Хель Сорго

— Я здесь! — крикнула и пошла к ним, будто незрячая, выставив перед собой руки. — Я заблудилась, не знаю, где нахожусь. Мне очень холодно… Помогите пожалуйста!

Разглядев впереди тусклый огонёк лампы, припала к прутьям тяжёлых ворот и различила в тумане две человеческие фигуры.

Они не отвечали, сомневались.

Тогда я выпалила:

— Могу заплатить вам! Пожалуйста!

И ворота, звякнув связкой ключей, мне открыл недовольный, бормочущий что-то себе под нос пожилой мужчина.

* * *

— Так и оказалась здесь, — закончила я рассказ.

Лора уже спала, отогревшись и устав бояться.

Мужчина же прожигал меня внимательным, проницательным взглядом.

— Что скажете? — когда молчание затянулось, спросила я. —У меня есть шанс попасть домой? Как получилось, что я оказалась здесь, почему?

Отчего-то у него на скулах заиграли желваки, а взгляд сделался недобрым. Однако, в противовес этому голос его прозвучал дружелюбно. Подозрительно дружелюбно:

— Думаю, ты…

… умерла.

Слова его отозвались эхом у меня в голове. И, видимо, что-то такое страшное отразилось на моём лице, что Ранэль вмиг оказался рядом, опустился у моих колен, касаясь руки осторожно, будто затем, чтобы проверить, не стала ли я призраком, услышав его предположение. И участливо заглянул мне в глаза.

— Аделин? Не стоит так реагировать.

— Так я, — облизала вмиг пересохшие губы, — вроде как в раю? Или чистилище?

Он коварно усмехнулся, всё так же сидя и крепкими пальцами сжимая мне руку, сочувствующе.

Хотя, глядя на его повадки и учитывая ощущения, которые он вызывал одним взглядом или хищным изгибом губ, в голову так и лезли навязчивые мысли о том, что пальцами этими ему бы только и сворачивать чьи-то тонкие шеи… Получалось бы у него легко.

А может и действительно получалось, откуда мне знать?

— В нашей культуре концепция ада, рая и чистилища вообще не рассматривалась до того, как стали появляться люди из вашего мира, — произнёс он. — Мы верим, что после смерти люди уходят в долгий и очень крепкий сон, который, если ты достоин, однажды может прерваться. И ты вернёшься как бы в свою собственную жизнь и, как знать, возможно, сможешь прожить её лучше, чем раньше…

Угли в камине таинственно сверкали, будто выхватывая и проглатывая, сжигая, его слова. За окнами, что ближе к потолку переходили в разноцветные витражи, всё светлее и увереннее разгоралось солнце, делая туман золотым и янтарно-прозрачным.

— И вернуться, — голос Ранэля шелестящий, как сухая опавшая листва, гонимая ветром по тропам, — можно в какой-то определённый момент или в самое-самое начало. Так выходит, что я возможно не знаю даже, вдруг проживаю данную минуту заново, а может и по десятому кругу… Эти мысли, а у некоторых и вполне явное ощущение, заставляют с большей ответственностью относиться к своим поступкам. Ведь неизвестно, сколько ты прошёл ради этой секунды. И повториться ли она хотя бы ещё раз… И не будет ли, если повториться, гораздо более худшей, чем теперь?

Его речь меня отвлекла, хотя я и не способна была в нынешнем состоянии вдумчиво проследить за смыслом.

— А ещё, — наконец поднялся он, прерывая свой гипнотический взгляд, — почему сразу рай? Это место скорее ад… Видимо лорд наш и в прошлых проявлениях был ужасным.

— Он ужасныйчеловек? — вздёрнула я брови.

Лорд Люциар произвёл на меня неизгладимое впечатление. Он напугал и был несколько… резок. Но в каждом жесте его сквозила плавность, обрамляющая бушующую, невероятную силу. И невозможность этой силы выйти наружу, быть свободной, наверняка причиняло лорду боль. Физическую или душевную, уже не столь важно. Я уверена, что видела это слишком явно, а не придумала. И уверена, что ему каждую минуту своей болезни приходиться терпеть.