Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 55 – Хель Сорго

Раскусила, по глазам его вижу.

Хотел, что бы забрали меня на улице, при свидетелях. Чтобы в случае чего подтвердить мог, будто самни при чём. Но ничего не вышло, спасать меня пришлось по настоящему и люди это видели тоже. Теперь Ранэль если и заберёт меня себе, то об этом может пойти слух.

Разве что, решит рискнуть, понадеявшись, что лорда таки скоро не станет или никто ему не донесёт обо всём, что здесь случилось.

Мысли мои отразились на моём лице совершенно точно, потому что Ранэль сделался растерянным и будто бы даже… грустным.

— Я отвезу вас обратно, — выдохнул он едва слышно и вдруг осторожно, невесомо коснулся моего ушибленного лба кончиками прохладных пальцев.

И я, не выдержав, прильнула к этой прохладе ближе, позволив Ранэлю приложить к пульсирующему от боли лбу ладонь, охлаждая рану.

— Простите, — шепнул он и добавил кротко: — я глупец…

— Ещё какой, — меня трясло от негодования, но, тем не менее, я перехватила его запястье и прижала к своему лицу и вторую его ладонь. — А с чего вдруг на «вы»?

— Правила требуют, если кто близок к лорду… А я всё перестроиться не могу.

— Можешь не перестраиваться, — изо всех сил старалась я не поднять на него взгляд и без того чувствуя кожей, что он смотрит пристально и жадно.

В ответ Ранэль притянул меня к себе, набрасывая мне на плечи край своего пальто. Или мантии? Плаща? Странный крой у этой одежды…

И так, поддерживая и грея своим теплом, он подвёл меня к тележке, запряжённой двумя угольно-чёрными жеребцами с просто потрясающей, волнистой длинной гривой и винного цвета глазами.

— Вернёмся назад быстрее ветра, — пообещал он, усаживая меня рядом с собой, как-бы на обшитый бархатом диванчик-лавку и взялся за поводья. — Я бы позволил тебе ехать в город на них, но ты не справилась бы с их нравом, особенно на горной дороге… Ты в порядке, Аделин? — убрал он с моего лица выбившуюся прядь волос и обеспокоенно заглянул мне в глаза.

Я отбросила его руку со звонким шлепком.

— Это всё из-за тебя, Ранэль!

Мне всё ещё было не по себе от мысли, что он таки рискнёт и утащит прямо сейчас в свой белоснежно-розовый особняк и запрёт там меня, как причудливую зверюшку.

— Я искуплю вину, — мрачно отозвался он, сбивая мою тревожную мысль.

— Как, хотелось бы мне знать? — против воли всхлипнула я.

Он едва заметно повёл головой, щурясь хитро:

— Ну, например…

Он приблизился ко мне, гипнотизируя своим взглядом, ввергая меня в странное, сладкое оцепенение. Губы его, растянутые в острой ухмылке, оказались слишком близко ко мне… И я, собрав остаток своей воли, упёрлась ладонью в грудь змея и оттолкнула его.

— Этим, — выделила, красноречиво изогнув брови, — извиниться у тебя не получиться!

Он разочарованно отвёл от меня взгляд. Угол губ его досадливо дрогнул. Лицо побелело.

Оскорбился?

Ну надо же…

Я не сдержалась:

— Почему я? Есть множество кандидаток! — Нет.

— Что, нет, когда я знаю о них! Их десятки!

Но Ранэль лишь упрямо сжал губы и погнал своих коней вперёд.

Упряжка неслась по извилистым улочкам, чудом огибая зазевавшихся прохожих. Перескакивала кочки и ямы, летела по ровной плитке и на протяжении всего этого пути я не верила самой себе — разницы не было почти никакой.

Словно мы не ехали, а летели…

Даже захотелось свеситься и посмотреть, что за волшебные колёса такие (и есть ли они вообще), но Ранэль, не глядя на меня, схватился за мой свитер и, будто за шкирку котёнка, поднял и посадил обратно.