Книга В болезни и здравии, Дракон, страница 51 – Хель Сорго

В доме оказалось очень тепло, но я не спешила снимать шубку, вспомнив, что под низом до сих пор нахожусь в своей иномирной одежде…

И ладно я не подумала об этом вовремя, будучи в стрессе и очень уставшей, но тот же Ранэль, как мог допустить такое, когда сам же меня запугивал и дарил мне верхнюю одежду?

Задумавшись, я застыла у двери и, видимо, вся тяжесть и тревога от этих мыслей отразились на моём лице, так как Ката тут же принялась хлопотать, бегая из угла в угол:

— Спешите, да? Понимаю-понимаю. Но проходите, хотя бы на минутку присядьте!

Она поставила рядом со мной тяжёлый стул, выдвинутый из-за стола, и в горячую печь отправила маленький чёрный чайник. Затем из шкафчика вынула большую глиняную кружку с крышкой и насыпала в неё сухих трав.

Я тем временем с интересом осматривалась. Дом выглядел уютным, стены казались бетонными, а местами деревянными, пол некрашеный, дощатый, но жёлтенький и чистый. Печь мне понравилась больше всего: круглая, с дверцами-решётками и плитой, в которой томилось что-то сытное в небольших горшочках. За печкой находилась спальня, точнее, отведённое под неё крохотно пространство с кроватью и сундуком, наверняка выполняющим функцию шкафа.

— Хорошо здесь у вас, — отогревшись, сказала я и приняла из рук Каты тяжёлую кружку чая.

— Не жалуюсь, — улыбнулась та, присаживаясь напротив, тут же переходя к делу: — Вы уж простите меня, милая, за прямоту, но… Откажите Ранэлю лучше.

Я лишь вопросительно вздёрнула брови, и женщина со вздохом продолжила:

— Даже люди такие есть, которые любить не умеют… А у драконов, говорят, душа в крыльях хранится. Ранэль ведь, вы знаете, драконом рождён был. Славным мальчиком рос… Добрым, весёлым, нежным. Но отец его покалечил. Безвозвратно, поймите. Как бы вы не любили его, лучше поубавить гордость, отбросить веру, что именно вы его раны залечить способны.

Пропустив мимо ушей слова о моей гордости и любви (ни к чему переубеждать, пусть думает, будто я очередная его невеста, не страшно) моё внимание зацепилось за другое.

— Постойте… Почему отец покалечил? Я думала, что Ранэль был ранен, и ничего не оставалось, кроме как удалить его крылья?

На это Ката поднялась, задёрнула шторки на окне и подсела ко мне поближе, понизив голос:

— Удалить? — прижала оналадонь к сердцу, словно сама видела, что там и как было и начала переживать это вновь. — Милая госпожа… да он же вырвал их у Ранэля. Я слышала, что отец его, не дожидаясь иной помощи, коленом упёрся в спину господина и со всей силы крылья его драконьи потянул… А силой он славился, уж поверьте! А знаете, как крылья такие крепятся к человечьему облику драконов? Имею в виду, если крылья есть, но остальной образ остаётся не звериный? Будто корни крылья эти прорастают в спину, в плечи. И руки оплетают до самых запястий. Внешне этого не видно, конечно же. Но когда крылья Ранэля вырвали, раны оставили не только на спине… Не отрезали ведь их. Понимаете?

У меня всё внутри похолодело от её слов. А перед внутренним взором, словно я и правда это видела, всплыла страшная картина. Как мужчина прижимает Ранэля, всё ещё мальчишку на тот момент, к полу и рвёт его душу на части. Не обращая внимания на полный ужаса, боли и мольбы взгляд, на крики и просьбы… А затем оставляет, будто так оно и должно быть.