Книга Вино и вина, страница 145 – Марина Йелс

Кэл молчал, обдумывая слова Бена. Его лицо исказилось в глубокой внутренней борьбе – между ненавистью и здравым смыслом. Какая-то часть его души всё ещё сопротивлялась низменным чувствам. Но его гнев был так велик, что голос разума не смог одержать победу над всепоглощающей ненавистью.

– Ты прав, Бен, прав… Я не должен убивать Софию.

София с надеждой смотрела на странно улыбающегося Кэла, когда внезапно дуло его пистолета оказалось направлено на Бена.

– Я должен убить вас обоих. Наконец-то могу сказать вслух то, о чём думал все эти годы: это ты виноват в смерти наших родителей. Вернее, вы оба.

– Кэл… – Бен смотрел на человека, которого считал лучшим другом, почти братом. И внезапно осознал то, что должен был понять уже давно: пока он винил других, его семья винила его самого.

В те далёкие бессонные ночи в детском приюте Бен часто думал: если бы он не настаивал на поездке в свой день рождения, возможно, их родители не попали бы в аварию. Означало ли это, что онбыл виновником? Со временем Бен перестал мучить себя этим вопросом.

– Ну! – злобно выкрикнул Кэл. – Чего молчишь? Нечего сказать в свою защиту?

Бен не мог выдавить из себя и слова, Кэл продолжил, и его голос всё больше сочился ядом:

– Ты и сам прекрасно знаешь, что я прав, верно? Если бы не ты…вы… Если бы не вы оба, наши родители остались бы живы, и всего этого можно было избежать. Но дороги назад нет.

Кэл снова рассмеялся и перевёл взгляд на Софию:

– Знаете, София, вы даже не представляете, какой груз упал с моих плеч. Все эти годы я жил, пытаясь подавить ненависть к Бену, не давал этому зерну прорасти. Но ненависть – это как рак на последней стадии, – как ни старайся, она всё равно тебя сожрёт. А теперь я свободен. И всё благодаря вам.

Кэл походил на сумасшедшего: разговаривал будто сам с собой, его глаза блестели, а рука с пистолетом не переставала нервно двигаться.

– Раз уж мы решили быть откровенными друг с другом, – продолжал Кэл, – мне всегда казалось, что это чертовски нечестно. Почему дар достался именно тебе, а? И я и Ален тоже потеряли родителей, но волшебный дар появился только у тебя! Чем ты лучше нас, Бен?

Бен не ответил. Ему казалось, что бы он не сказал, станет только хуже. Он видел перед собой человека, сломленного годами подавленной ненависти и боли.

– Годами я наблюдал, как глупо ты используешь дар! Годами! Мы могли бы жить как короли, а ты изображал из себя порядочного бизнесмена, и нам приходилось работать сутками. Ты мог просто пожелать нам кучу денег, просто подстроить Дювалю аварию. Вместо этого я годами разгребал твоё дерьмо, помогал тебе претворять в жизнь твои «гениальные» схемы! Меня уже тошнит от тебя!

Каждое его слово было пропитано гневом, который всё разгорался с каждым обвинением. Его взгляд снова переместился на Софию.

– Ладно ты, но она! Ей-то с какой стати такая честь? Чем она заслужила? Посредственность без планов на жизнь, перспектив и даже любовника! У тебя в руках были все возможности этого мира! И что ты с ними сделала, а? Чего добилась? Жалкая неудачница!

Каждое слово Кэла будто вонзалось ей в сердце. Она невольно обхватила себя руками. Было больно признавать, но в словах Кэла было слишком много правды. Она действительно не имела чёткого представления о своей жизни, её цели и будущее оставались для неё туманными. Как маленькийодинокий кораблик, блуждающий в море без компаса, она просто плыла по течению жизни, не прикладывая усилий, чтобы найти свой путь. Пришло горькое осознание: даже обладая даром исполнения желаний, она ненавидела свою бесцельную жизнь.