Книга Роза для навигатора, страница 5 – Наталья Чернышева

Я сунула кулаки в карманы и набычилась. Ненавижу мозгоклюйство! Но от Санпора зависит мой допуск на вылеты. Он знает, что я в полной его власти, и знает, что я знаю о том, что полностьюв его власти, со всеми своими почками, селезёнкой и всеми остальными потрохами. Р-р-р, неприятно!

— Ну-ну-ну, Маршав, — укоризненно выговорил Санпор, присаживаясь на длинную лавочку, идущую вдоль шкафчиков. — Что за взгляд! Будто я тебя на части без наркоза режу…

Теперь я смотрела на него сверху вниз, но как бы вам сказать. Ощущение: маленькую девочку строгий папа будет сейчас ругать за двойку по математике.

— У тебя потрясающее образное мышление, Маршав, — скупо улыбнулся Санпор. — Большая редкость даже среди людей…

— Не смейте читать мои мысли! — обозлилась я, усаживаясь на лавочку. — Вам же это запрещено!

Очень не хотелось стоять в позе проштрафившейся школьницы! Но и на одной лавочке с Санпором сидеть — тоже такое себе удовольствие. Он страшный. По-настоящему страшный. Как ещё Кев его целует?..

— Запрещено, — кивнул он. — Но ты транслируешь свои мысли на целый парсек в зоне поражения. Их только древний обомшелый астероид не воспримет. А я живой, у меня первый ранг, всё-таки.

— Обидели зайчика, — буркнула я непочтительно.

— Вот, — горько выговорил Санпор, поднимая глаза к потолку, — живёшь, никого не трогаешь, жизнь твоя течёт спокойно, размеренно и ровно, и даже ментальные допросы негодяев проходят как по учебнику. А потом на твоём стационаре заводится человек. И весь, тщательно выстраиваемый годами кропотливой работы, эмоциональный баланс инфополя летит в чёрную дыру.

— Сейчас расплачусь, — предупредила я.

— Лучше возьми себя в руки, — искренне посоветовал Санпор. — И перестань засорять эмофон.

— Простите, — сказала я, беря в себя в руки.

Первое, чему Санпор научил меня — технике очищения сознания от лишних эмоций. «Люди, — говорил он, — имеют врождённую склонность к телепатии, и потому живут в перманентном эмоциональном кризе. Слишком остро воспринимают и не менее остро отдают. Необученное сознание с такими особенностями наносит исключительный дискомфорт и даже вред. Учись, Маршав, самоконтролю, учись. Не выучишься, так и останешься в этой милой комнате с мягкими стенами и встроенной системой подавления ментального шума…»

— Уже лучше, — удовлетворённо сказал психолог, внимательно за мной наблюдая. — Можешь ведь. Если захочешь.

— Док, — решительно сказала я, — вы же здесь по делу, я вас знаю. Вот и давайте по делу!

Тут в оружейную зашло несколько парней. Их шкафчики были на противоположной стороне от меня, но я отлично разглядела каждого и едва не застонала: одним из них оказался тот самый тип с прозрачными волосами. Он перекинулся с приятелями какой-то шуточкой, а потом вдруг обернулся и поймал мой взгляд. Меня полоснуло злостью, даже в глазах потемнело на миг.

Я схватила Санпора за грудки:

— Вот вы с этим Дарухом ко мне по какому делу! Да чтоб вас обоих через коллапсар на досвете! Ваша терапия мне до тазика, ясно вам? Давно уже пора понять, что не выйдет у вас ничего! Понять и отвалить от меня! Насовсем отвалить. Навсегда.

Санпор осторожно разжал мои пальцы:

— Маршав, — сказал он, счастливо — прям ребёнок, которому дали леденец! — улыбаясь, — моя терапия наконец-то принесла свои плоды! Даже раньше, чем я рассчитывал.