Книга Дочь княжеская. Книга 4, страница 6 – Наталья Чернышева

— Ну… ты могла бы спросить у отца…

Мила снова качнула головой:

— Я на Грани над ним старшая, так получилось. Я никогда не проявляла свою власть над ним. Никогда не показывала. Не приказывала как Старшая Младшему. А вот пришлось, потому что он хотел тебя убить, княжна. А тебя — сейчас! — убивать нельзя. Мир не простит.

— Он сказал, что мы уже умираем, — тихо ответила Хрийз. — Что нам уже ничто не поможет, кроме как милосердие проводника Стихии Смерти. Мила, это так?

— Почти.

— Почти?!

— Отец не видит иного выхода. Но он есть! Вы, живые, вы можете выбирать и через свой выбор менять судьбы свои и всю реальность. Отец забывает об этом, его ведет Долг его сущности, и он уже не способен видеть так, как видел раньше.

— А ты — видишь, Мила?

Бледная улыбка без клыков, бездонный черный взгляд больших, по-детски круглых глаз.

— Я — сумасшедшая.

— Не говори так! — вскрикнула Хрийз. — Не наговаривай на себя! Ты не безумна!

— Да ладно, — отмахнулась Мила. — Какая разница. Я привыкла.

— Так отвыкай.

Девочка пожала плечами, и вдруг спросила:

— А как ты сама взрослела, княжна?

Хороший вопрос.

— Не знаю…

— Подумай. Вспомни. Как?

— Я… я попала в ваш мир внезапно. Домашняя тихая девочка, — Хрийзсильно стиснула пальцы, не замечая, не чувствуя боли. — Мне было плохо, больно, одиноко. Я работала в Службе Уборки, потом на жемчужных плантациях, потом учиться в мореходку пошла. И как-то так со мной были рядом те, кто помогал… Даже старый Црнай научил… жизни. А потом прошла инициация. А потом и отец вон… решил уже, что хватит. Наверное. Не знаю… и ещё сЧай… и Гральнч… и учитель Несмеян… ну не знаю я, Мила! Может быть, спросишь у Ненаша? Или у Дахар. Они к тебе ближе.

— Я спрошу, — серьезно кивнула Мила. — Спрошу у всех. Потом, когда мы вернемся.

— Ты веришь, что мы вернемся?

Хрийз не верила. Она понимала отчетливо, что попытка обрушить Алую Цитадель скромными силами их небольшого — умирающего! — отряда это полет камикадзе в жерло действующего вулкана. Вулкан, может быть, и заткнется. Но камикадзе никто не спасет, на то он и камикадзе.

— Я не верю, — серьезно ответила Мила. — Я — знаю.

— Откуда? Ты умеешь провидеть будущее?!

— Я — сумасшедшая, — кивнула Мила. — Безумным дано больше, чем сохранившим рассудок свой в целости. Я знаю, что мы вернемся.

Хрийз сидела на подоконнике своей же собственной комнаты, обхватив коленки руками, и думала, что Мила, все же, ошиблась. Как можно вернуться, если у тебя не осталось тела? Разве что родиться снова, младенцем в собственном роду. Но род Сирень-Каменногорских сошелся на ней, Хрийз, незаконной дочери последнего князя. Разве только отец жив и возьмет женщину…

Хрийз не возражала, чтобы отец женился снова, и чтобы у него были дети. Вот только ей очень не хотелось обретать посмертие через новое рождение. Младенцы же ни беса не помнят ничего! Душе дается новая личность, которую приходится заново растить с нуля. Признаем честно, перерождение — это замечательно, душа бессмертна — прекрасно. Но прежняя личность, то самое “я”, зовущееся Хрийзтемой Браниславной, умрет без возврата.

“Не хочу”, — вздрагивая, шептала Хрийз про себя. — “Не хочу!”

К спине прильнуло солнечное ласковое тепло. Голос Карины шепнул в ухо:

— Добрый ангел, тебе плохо?

Хрийз почти физически ощутила поток магии, бьющий в тугой ком отчаяния, бьющий безжалостно, до острых осыпающихся осколков.