Книга Дочь княжеская. Книга 1, страница 80 – Наталья Чернышева

Бой смывает все грехи, говорил он, и он верил, что спасёт семью, если отличится в бою. И поначалу было неплохо, а потом он повздорил с наместником Хитармом, и тот из действующих войск отправил бунтаря в мародёрские отряды, собирать детей и женщин врага, чтобы они служили Опоре.

Тогда он увидел, что это такое, каково это, служить Опоре, что в это входит и чем расплачиваются несчастные, угодившие в жернова, и понял, что семья погибла безвозвратно, погибла в муках и давно, пока он жилы рвал в боях с нашими отрядами. Потом был позорный плен и в плену увидел, как мы живём, кто мы такие и что мы такое, и меня увидел, что разглядел за чудовищнойсутью живую душу.

— И всё, всё, во что я верил, оказалось полным дерьмом, — завершил он короткий свой рассказ, и ударил ребром ладони по камню, что больно ему стало, ему, а не камню.

И так ещё сказал, что жить ему незачем, и пусть я убью его, он не будет драться. А я сказала, пусть его другой кто-нибудь убьёт, а всего лучше, никто, пусть он живёт, желтоволосый. Зачем-то жизнь его ещё пригодится, не зря судьба увела от казни страшной.

Разное мы ещё могли бы друг другу сказать, но появился доктор сТруви, он искал меня, и сказал, что должно мне уснуть до заката, а на камнях у моря сидеть хватит. А про нас с желтоволосым так сказал, что возникла между нами магическая связь, и теперь нам с нею жить. Или не жить, но что мы сами решить должны. Грозное и редкое явление эта связь, на памяти доктора сТруви случалась раз или два всего, и решить за двоих кому-то третьему ничего невозможно, хотя почти всегда пытаются и почти всегда последствия ужасными выходят. И я просила доктора не убивать желтоволосого, пусть он живёт.

— А ты что думаешь? — спросил Канч сТруви у нашего пленника.

Тот плечами пожал, почти как человек.

— Мне при госпитале помощник нужен. Пойдёшь ко мне в услужение или убить тебя?

Я дёрнулась, но мне на плечо доктор положил руку и удержал. И сказал, что я решила, а теперь он решать должен, и мы не вправе ему запретить.

Он долго молчал, Эрмарш Тахмир, желтоголовый из Третерумка, и я уже поняла, что выбрал смерть, и грустно мне стало очень, до слёз, но он выдавил из себя трудное:

— Пойду.

И с солнца моего убежала туча…

Слабый толчок, словно издалека, сквозь чёрный колодец. Ещё один. Хрийз с трудом разлепила глаза, вглядываясь в окружающий мир. Мир был неправильным. Вместо высоких стен библиотеки — ряды окон, узкий проход между сиденьями, и вообще, это не библиотека!

— Конечная станция, девушка. Приехали.

Тело затекло от неудобной позы. Голова болела нещадно. Это что такое? Это я в трамвае заснула, что ли?!

Она не помнила, как уходила из библиотеки. Помнила, что засиделась там допоздна, до самого закрытия. На улице уже сгущались длинные сумерки, когда вышла. И температура упала, ветер стал совсем ледяным, не для её лёгкой одёжки.

А в трамвае оказалось тепло и уютно. Прислонилась щекой к окну, и уснула. Так бы и дальше спала, если бы вагон на конечную не приехал бы.

— Что у тебя, Мила? — в салон вошёл ещё один сотрудник трамвайной службы.

— Вот… девушка свою остановку проспала.

Хрийз села ровнее. Вошедший выглядел подростком, мальчиком земных лет тринадцати, но то, как он держался, как разговаривала с ним девушка-водитель показывало, что парень здесь давно и прочно полностью свой. То есть, специалист. То есть, не ребёнок, а взрослый. То есть…