Книга Дочь княжеская. Книга 1, страница 110 – Наталья Чернышева

— Ты обещал! — завыл Степхгмир в ужасе. — Ты же слово да-а-ал!

— Я дал, я его назад и взял, — спокойно ответил Эрмарш и Злате кивнул, мол, твой он, бери и делай как хочешь, что она стала счастлива совсем.

— А вы уйдите, — сказала нам Злата, — не должно вам смотреть на то.

И мы ушли, что она полог защитный поставила, оттуда потом ни звука не вырвалось, а после нашла нас очень не скоро, а и довольна была так, как в дни безумия своего сыта не была. И мы опасались, что снова она разум обронит, но не случилось, и стали мы дальше жить от битвы до битвы как прежде…

Тяжело дался нам налёт на вражескую цитадель. Потеряли почти весь Сиреневый Берег, и от Дармицы южные земли легли под желтоволосых, а единственная девочка рода княжеского где-то в горах вместе с партизанами скрывалась, что одно о ней знали мы: жива ещё, не ушла душа её из мира. Так потом слухи доходить начали. Что прорезался у неё отцовский военный талант, что желтоволосые за голову её награду назначили и с каждым днём увеличивали, а предателей не находилось, а и охотникам за головами та награда не нужна скоро стала, что ни один, по душу дочери княжеской пошедший, назад не вернулся.

Скоро и мне случилось с княжной встретиться, а вышло дело так.

Спала я, как все мы спали, и сквозь сон зов донёсся:'Фиалка, приди!' И голос знакомый был, что отказаться я не сумела. Встала раньше срока, пошла по Грани, и вышла к Чернозёрным горам, что желтоволосые с берега пытались уничтожить, били по ним с моря, били и с суши, а держались горы крепко. Перевал Семи Ветров открывал дорогу на материковую Дармицу, а и нельзя было сдавать его. Так держали его защитники, партизанский отряд Пальша Црная и с ним вместе княжна Хрийзтема Браниславна, единственная береговая среди моревичей.

А позвала меня Сихар, вспомнила обо мне, позвала. Годы изменили её, больше не было той девочки, что кричала тогда: 'Уходи!' Стояла передо мной на Грани справная молодая женщина, боевой маг, целитель. Так рассказала, что заперты они в пещерах и выйти не могут, а княжна ранена и умирает, и умрёт совсем, если ей не помочь, не для неё эти чёрные озёра, не для береговой девушки. И можешь если, приведи помощь, а нет, то спаси хотя бы её, уведи по Грани в тыл, в безопасное место, не должно роду княжескому прерываться.

Необычна была такая просьба, но и то понимать надобно, что сил у меня мало оставалось, потому что сон свой не завершила я как должно. А то ещё важное Сихар упустила, что неумершие — заложники собственной природы и не в их власти вставать против судьбы. По судьбе мы ходим, не против, а кто хочет прыгнуть до неба с нашей помощью, должен платить, силой своею, кровью своею, клятвой, но заплатить, без того помощи не станет.

Так стала Сихар тогда плакать и проклинать меня и говорить, что зря позвала и зря надеялась, а я не знала, как думать и как отвечать ей. Не от меня то зависело, но поди объясни живому. Доктор сТруви, может, объяснил бы, а у меня слов не нашлось. Сказала я тогда, что долг на ней будет и отдаст она его, когда пожелает, но чем дольше тянуть будет, тем больше потеряет, такова наша природа, что против неё пойти не мне дано, и никому не дано, а кто пожелает так, тот надорвётся, и след его простынет на Грани.

Сихар не умела провидеть будущее, ни Даром своим, ни умом, и потому согласилась. Так пошла я тогда, и привела порталом воинов и своих остальных привела, отстояли мы Перевал, спасли отважных его защитников. А доктор сТруви услышал от меня, что между мной и Сихар стало, и разгневался, называл меня глупой, ребёнком несмышлёным и скорбел об уме моём, которым я совсем рехнулась.Нельзя, говорил, такие связи с живыми собственными руками затягивать, петля это на шее живого и камень в Тень неумершего, обоим от того несладко придётся и уже в ближайшее время. А исправить уже ничего было нельзя, и так всё осталось.