Книга Мы те, кто умрет, страница 38 – Стасия Старк

В одном углу группа гладиаторов тренируется с магией. Все они обладают, по крайней мере, бронзовой полукороной, и мужчина с лицом, покрытым веснушками, выбрасывает пламя из своей руки, а его противник встречает его порывом ветра, отбрасывая пламя обратно. Длинноволосая блондинка ухмыляется, и мужчины чертыхаются, поскальзываясь на внезапно появившейся под ногами луже воды.

В другом углу группа вампиров бросает кинжалы, лезвия которых кажутся размытым пятном, пока не попадают в цель с глухим стуком.

Я пробегаю мимо Леона, и он скрещивает руки на груди.

— Быстрее.

Куда бы я ни посмотрела, отмеченные сигилами и вампиры сражаются со щитами, широкими мечами и кинжалами. Их руки мощные, работа ног безупречна. Каждый круг только усиливает ощущение, что я не справлюсь.

Балдрик и Эстер тренируются в центре зала, сражаясь с двумя противниками каждый. Балдрик сбивает с ног одного из мужчин и с хохотом вонзает ему в спину деревянный меч.

К тому времени, когда я делаю несколько кругов, я точно понимаю, почему Леон заставил меня бегать, и это не имеет ничего общего с жжением в мышцах.

Шесть лет работы телохранителем обострили мои инстинкты. Охрана людей, у которых естьпотенциально опасные враги, — отличный способ научиться оценивать угрозы с первого взгляда и реагировать соответствующим образом.

К пятому кругу я понимаю, что Мейва играет умно. Вместо того, чтобы открыто демонстрировать свои навыки, она тщательно сдерживает свои движения, а ее скорость ниже той, на которую она способна. Она не может полностью подавить свои инстинкты, реагируя на удар или выпад, но она замедляет эту реакцию настолько, насколько может.

Умно.

К шестому кругу я понимаю, что у Балдрика проблемы с гневом — как будто это не было очевидно с момента нашей встречи. Он сильный и быстрый, но каждый раз, когда противник взламывает его защиту, он воспринимает это как личное оскорбление, взгляд становятся жестким и он оскаливается от разочарования.

К седьмому кругу я понимаю, что лучший способ сражаться с Эстер — это измотать ее. Она быстрая, но ей не хватает выносливости. Кейсо наоборот, кажется, никогда не перестаетдвигаться, вампир порхает из стороны в сторону, ухмыляясь своему противнику.

К восьмому кругу я понимаю, что если мне когда-нибудь придется сражаться с Титусом — огромным мужланом, у которого, кажется, больше мускулов, чем мозгов, — мне лучше отточить свою скорость до лезвия ножа. Если он ударит меня хотя бы раз, у меня будут большие проблемы.

К девятому кругу я слишком устала, чтобы сосредоточиться. Мышцы пресса словно сжались в комок боли, руки пульсируют, а спина невыносимо ноет.

Наконец, я бросаю парму, стараясь не морщиться от боли в руках. Наклонившись, я делаю несколько глубоких, прерывистых вдохов.

Глаза Леона встречаются с моими, и он сдержанно кивает мне.

— Поешь что-нибудь и встретимся здесь после обеда.

Я держу голову высоко поднятой, пытаясь скрыть свою усталость, когда выхожу из тренировочного зала. По опыту я знаю, что завтра утром, когда встану с постели, едва смогу ходить.

Повинуясь внезапному порыву, я прохожу мимо столовой и останавливаюсь перед статуей Аноксиана. Здесь тихо. Мирно. Аноксиан доволен играми императора? Или он считает их плохой заменой настоящей битве?

За ночь несколько гладиаторов оставили у его ног новые подношения. Кинжал явно новый. Букет сухих цветов, перевязанный черной лентой. Комплект наручей.