Книга Мы те, кто умрет, страница 197 – Стасия Старк

— Ты делал это? Ты… обращал кого-нибудь?

— Нет.

— Почему?

— Ты думаешь, я из тех, кто любит нянчиться с малышами-вампирами?

— Я не заметила, чтобы сегодня с кем-то нянчились.

Роррик откидывается на сидении и вытягивает ноги перед собой.

— Эмала давно одержима идеей превращать людей в вампиров. Именно поэтому она никогда не обретет настоящую власть в Совете. Мой отец считает ее небольшую зависимость непристойной.

— Сколько она создала?

— Сорок одного.

Так много.

— Они все такие, как Даринт?

— Нет. Обращенные вампиры утоляют свою жажду кровью сиров. Эмала наслаждается тем, на что они готовы ради нее. Насколько отчаянными становятся.

Я фыркаю.

— Удивлена, что ты этого не делал. — Кажется, это именно тот вид игр во власть, которыми Роррик мог бы наслаждаться.

Температура в карете резко падает, и в глазах Роррика появляется хищный блеск. Он не говорит ни слова. Ему и не нужно.

Я вздрагиваю. Но, против воли, заворожена играми вампиров во власть.

— Я думала, что чем больше вампиров вы создаете, тем большей властью обладаете.

— Чем больше вампиров создает сир, тем слабее они будут.

— Что ты имеешь в виду?

Роррик снисходительно улыбается.

— Я полагаю, это похоже на людей с сигилами и на то, как вероятность появления сильного сигила уменьшается с каждым ребенком. Некоторые причуды этого мира гарантируют, что ни вампиры, ни люди с сигилами не превзойдут по численности обычных людей. Не тогда, когда власть так важна.

— Значит… все вампиры, которых создаст Эмала, будут слабыми?

Томное пожимание плечами.

— Никто точно не знает, насколько сила обращенного вампира зависит от врожденной воли и силы выбранного им обычного человека, а насколько — от силы его сира. Следующий вампир Эмалы может ее удивить. Но они никогда не будут равны по силе первым вампирам, которых она создала. И, скорее всего, проживут всего пару веков.

Я качаю головой. Каково это — говорить о времени в терминах веков?

— А рожденные вампиры? Такие, как ты?

— Я рожден Первым. Я переживу большинство на этом континенте.

Его высокомерие вызывает желание сбить с него спесь.

— Звучит одиноко. — Я мило улыбаюсь. — И скучно. А как насчет других рожденных вампиров?

— Они полностью зависят от кровной линии своих родителей. — Его взгляд задерживается на моем сигиле. — Так же, как у отмеченных.

Карета замедляет ход, и Роррик пронзает меня холодным взглядом.

— Ты не спросила меня о том, что действительно хочешь знать.

— И что же это?

— Создавал ли мой брат собственных вампиров.

— Создавал? — Мой голос звучит хрипло, и Роррик бросает на меня пренебрежительный взгляд.

— Спроси его сама.

Дверь кареты внезапно распахивается. Мы остановились у Лудуса. Когда кучер протягивает мне руку, гордость не мешает мне принять ее, даже с вампиром за спиной.

— Спасибо.

Роррик выбирается из кареты, и я хмуро смотрю на него.

— Ты сделал то, о чем договорился с Тирноном. Я на месте.

Он игнорирует меня, кивая кучеру, который забирается обратно на сиденье и щелкает языком.

Роррик жестом предлагает меня войти в Лудус. Это вход, которого я раньше не видела.

— Почему ты здесь, Роррик? Разве ты не должен рыскать где-нибудь в поисках очередной добычи?

Он внезапно оказывается передо мной, его нос в нескольких дюймах от моего.

— Осторожно.

Я перестаю дышать. Я ошибалась. Во мне еще осталось достаточно страха.