Книга Искупление злодейки 2, страница 116 – Кира Иствуд

Женщина явно умерла в мучениях.

Но прежде породила проклятие… и меня.

“Это моя мама. Лилиана”, – эхом пролетели мысли.

Самое жуткое, что я ничего не ощутила. Ни горя. Ни любви. Ни даже жалости. Будто моя душа оцепенела,а разум замер. Будто во мне разверзлась бездна, что поглотила любые чувства, оставив лишь пустоту.

Когда-то в прошлом я верила, что родители меня найдут. Обогреют, заберут из Обители и окажутся самыми любящими людьми на белом свете. Но они меня так и не нашли… и, получается, мне пришлось искать их самой.

Теперь, когда поиски вдруг увенчались успехом, я не знала, что с этим “успехом” делать. Как от него спастись. Наверное, я не до конца верила… что вот она, моя мама.

“Пташка, я с тобой”, – шепнул Дейвар в моём сознании и крепче прижал меня к себе. По связи я ощутила от арха волну тёплой поддержки, и мне стало капельку легче. Тень же проплыла вперёд.

Дейвар было шагнул за ней, как вдруг голова прикованной к столбу женщины дёрнулась.

Медленно с сухим хрустом её голова поднялась, заставив мои внутренности заледенеть.

Из-под грязных прядей волос выглянуло изможденное, но очень красивое гладкое лицо без единой морщины, как будто оно застыло молодым, тогда как всё тело усохло от времени. Густые ресницы приподнялись, зеленые глаза уставились на меня, и яркие алые губы дрогнули. Рот изогнулся в полумесяце улыбки.

– Д-доченька. Я тебя так заждалась… – раздался тихий ласковый голос. Взгляд женщины скользнул от меня – в сторону. Туда, где стояла Тень. Лилиана определённо её видела. – И тебя… моё лучшее творение.

Ветер выл, кружа пепел и колючий снег. Серое небо нависло низко, будто готовое рухнуть.

Женщина у столба улыбалась, её глаза влажно блестели. Гладкая кожа её лица переходила в сухую морщинистую кожу шеи. Женщина была жива. И она была… моей матерью. Той, о ком я так долго мечтала в тишине Обители. Вот она… передо мной.

Живая.

Первая вспышка шока стремительно расширилась до искристого счастья, но затем схлопнулась до ледяной растерянности.

… живая.

…живая ли?

Что теперь? Что от неё ждать? Что делать? Рада ли она мне? И должна ли быть рада я? Ведь она не желала моего рождения! Ненавидела!

Во мне всё застыло.

Душа погрузилась в оглушающую пустоту.

Мышцы мощных плеч арха напряглись под моими пальцами. Держа меня на руках, Дейвар отступил от столба и осторожно поставил меня на ноги. Но остался рядом, не отходя ни на шаг. Наша связь задрожала, как натянутая тетива, и по ней до меня докатилось эхо его собранности и готовностик бою. Он не ждал от ожившей женщины ничего хорошего.

Вокруг слышалось тяжёлое дыхание. В серой мгле мелькали алые точки глаз. Монстры скалились, но не нападали – как дрессированные псы, ждущие команду.

Между мной, замершей на руках Дейвара, и Лилианой, прикованной к столбу – колыхалась Тень. Её очертания то сгущались, то расползались по белому снегу.

Я мысленно позвала её, ухватившись за знакомое присутствие в глубине сознания. Но ответа не было. Лишь смутный шелест, доносящийся словно из-за толстого стекла.

– Доченька моя, златовласка. И… моё чудесное творение… – голос Лилианы звучал чисто, будто текучий нежный ручей. Её руки – худые, со сморщенной сухой кожей, с трудом преодолевая тяжесть ржавых цепей, поднялись. Она развела их так, будто для объятий. – Я ждала вас. Звала. Вы слышали… Поэтому пришли. Я скучала по вам. Теперь мы снова вместе. Вы и я. Как и должно быть. Мир жесток. Никому нельзя верить. Никто не заслуживает доверия… кроме семьи. Мать – это святое. А я ваша мать. Идите же ко мне… я подарю вам покой. Я буду для вас всем.