Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 92 – Диана Эванс

Она подняла на него широко раскрытые глаза.

— Я знаю это место, Сомнус. Я... я видела его в своих снах. Всегда. Но думала, что это просто сны.

Сомнус смотрел на неё, и в его глазах медленно, с неумолимой ясностью, складывалась картина, которую он отказывался видеть всё это время. Её необъяснимая стойкость. Её способность выдерживать его магию, его тьму. То, как её простая человеческая сущность смогла достичь самых потаённых уголков его души.

— Невозможно, — прохрипел он, отступая на шаг. — Ты... ты с Земли. Ты была найдена в руинах после Падения...

— Меня нашли, — перебила она его, голос дрожал. — Я была ребёнком. Одиноким ребёнком в обломках мира, который я не понимала. Я не помнила ничего, только песок. Всегда песок.

Она посмотрела на свои руки, будто видя их впервые.

— Ты говорил, что твой народ пришёл из мира под двумя солнцами. Что вы были скитальцами, хранителями знаний, пока вашу цивилизацию не поглотили пески. Пока вас не изгнали.

Сомнус молчал. Века одиночества, уверенность в том, что он последний, рушились в одно мгновение. Он подошёл к ней, его движения были медленными, осторожными, будто он боялся, что она рассыплется прахом.

— Дегустатор... — прошептал он, глядя на неё с благоговейным ужасом. — Не потому что ты была чистой, а потому что ты была... родственной. Твоя душа, твоя сущность... они были из того же праха, что и моя. Ты не могла отравиться моей магией, потому что она была частью тебя. Скрытой, спящей, но частью.

Он поднял руку и, не дотрагиваясь, провел ладонью в сантиметре от её щеки. Его собственная магия, обычно буйная и непокорная, тихо пела в её присутствии, узнавая родную вибрацию.

— Все эти годы... — его голос сорвался. — Я искал спасения вовне. А оно... оно было рядом. В самом сердце моего изгнания.

Илэйн смотрела на него, и по её лицу текли слёзы,но это были не слёзы горя или страха. Это были слёзы обретения. Обретения дома, который она не помнила. Обретения корней, уходящих в ту же выжженную землю, что и его.

— Значит... я не просто твоя любовь, — выдохнула она. — Я... твой народ.

Он рухнул перед ней на колени, схватил её руки и прижал их к своему лбу. Его плечи тряслись.

— Прости меня, — он задыхался. — Прости, что не узнал тебя сразу. Прости, что заставил тебя пройти через всё это... один на один с чудовищем, не зная, что ты... что ты...

Он не мог договорить.

Она опустилась рядом с ним на пол, обняла его за плечи и притянула к себе.

— Ты не чудовище, — прошептала она ему в волосы. — Ты мой скиталец, мой изгнанник как и я. Мы заблудились в разных пустынях, но нашли дорогу друг к другу.

Они сидели так на полу, в тёплом свете своего дома, а за окном медленно опускалась ночь. Камень на столе лежал безмолвный, но теперь в его сердцевине таилась не тьма, а тихая, дремлющая надежда. Тень, отброшенная двумя солнцами, наконец-то обрела свою плоть. А плоть, ставшая гимном, обрела свою древнюю, забытую душу. Их изгнание закончилось. Теперь им предстояло вместе строить новую родину. Не в песках прошлого, и не в мраке Подземья, а здесь, в этом хрупком, тёплом доме, стоящем на пороге неизвестного будущего.

Прошли годы. Не годы страха и ожидания новой угрозы, а годы глубокого, насыщенного покоя, похожего на медленный танец. Их дом на холме перестал быть просто убежищем. Он стал центром, вокруг которого пульсировала новая, странная и прекрасная жизнь.