Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 91 – Диана Эванс

— Завтра, — тихо сказал Сомнус, глядя в потолок, — я, наверное, буду ненавидеть этот скрип половиц.

— Возможно, — согласилась Илэйн.

— А послезавтра этот цветок на окне, скорее всего, завянет от одного моего взгляда.

— Не сомневаюсь.

— Но сегодня... — он повернул голову и посмотрел на неё, и в его аметистовых глазах отразилось солнце, — сегодня здесь есть ты и этот... чёртов хлеб. И тишина, в которой нет одиночества.

Она прижалась к нему крепче.

— Значит, это уже хорошее начало.

И они лежали, слушая, как их дыхание сливается с ритмами нового, странного и пугающего мира, в котором им предстояло научиться не выживать, а жить. Первый порог они переступили.

Их новая жизнь была похожа на хрупкий сосуд, который они несли по неровной дороге, боясь уронить. Прошли недели. Сомнус всё так же вздрагивал от громкого смеха за окном, а запах жареного мяса с соседнего двора заставлял его сжимать кулаки, вспоминая запах крови и пепла. Но он учился. Он молча сидел с Илэйн у камина, слушая, как потрескивают поленья, и разрешал этому миру существовать рядом.

Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось, окрасив небо в багровые тона, Сомнус сидел в гостиной, пытаясь сконцентрироваться. На столе перед ним лежал старый, испещрённый рунами камень — ядро его силы, связывающее его с Подземьем. Он пытался перенаправить потоки магии, сделать их мягче, менее разрушительными, чтобы они не выжигали землю, а лишь охраняли её. Но из-под его пальцев вырывались лишь короткие, ядовито-фиолетовые искры, пахнущие озоном и гневом. Камень оставался холодным и мёртвым.

— Не получается, — его голос прозвучал устало и раздражённо. Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. — Эта сила... она рождена изоляцией и болью. Она не знает, как быть нежной.

Илэйн, сидевшая напротив с книгой, отложила её и подошла к нему.

— Позволь мне попробовать, — мягко сказала она.

Он посмотрел на неё с недоумением.

— Ты не можешь. Это не твоя природа. Ты... ты как родник в пустыне. Чистая, живая, а это песчаная буря.

— Но пустыня и родник не могут существовать друг без друга, — она улыбнулась и протянула руку к камню. — Дай мне просто... прикоснуться.

Он хотел остановить её, предупредить об опасности, но что-то в её решительном взгляде заставило его замереть. Её пальцы коснулись холодной поверхности камня и случилось необъяснимое.

Камень не оттолкнул её. Не обжёг. Наоборот, под её прикосновением тусклая поверхность будто проснулась. По трещинам между рун пробежал тёплый, золотистый свет. Он был слабым, но неопровержимо настоящим. От него исходило не жгучее тепло магии Сомнуса, а мягкое, глубокое сияние, словно от первого луча солнца на рассвете.

Сомнус замер, не в силах оторвать глаз.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

— Ничего, — так же тихо ответила Илэйн, глядя на камень с таким же изумлением. — Я просто... чувствую его. Он... он знакомый.

Внезапно её лицо побледнело. Она отдернуларуку, как от огня, и золотистый свет тут же погас.

— Что такое? — Сомнус вскочил, готовый в мгновение ока окружить её защитным барьером.

— Ничего... просто... — она сжала виски, её глаза были полны смятения. — Когда я коснулась его... у меня в голове возник образ. Бескрайние пески. Два солнца на небе. Жара, от которой трескается камень. И... и песок. Песок повсюду. Он скрипит на зубах, он забивается в складки одежды... Я чувствовала его... под кожей.