Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 68 – Диана Эванс

Они лежали, не двигаясь, прислушиваясь к безумному стуку сердец, постепенно замедлявших свой бег. Журчание источника снова стало доминирующим звуком, нежным и умиротворяющим.

Он перевернулся набок, не выпуская её из объятий, и прижал к своей груди. Его рука лежала на её талии, а её голова покоилась на его плече. Они смотрели на воду, искрящуюся в лунном свете.

— Я никогда не чувствовал такого покоя, — прошептал он, целуя её висок. — Даже в тишине, что ты мне дарила, была пустота. Сейчас... сейчас есть полнота.

— Это потому, что мы едины, — она провела рукой по его груди, чувствуя под ладонью ровный, спокойный ритм. — Не просто два существа, делящие боль, а одно целое, делящее любовь.

Он не ответил. Просто крепче прижал её к себе. Они лежали так, слушая вечную музыку воды и собственное дыхание, и знали, что несмотря на карантин, на угрозы извне, на всю хрупкость их существования, в этот миг они были самыми богатыми существами во всей вселенной. Потому что у них было всё.

Идея вызревала медленно, как редкий цветок в тени. Они лежали в своём гроте, и Илэйн, глядя на свет, пробивавшийся через щель в своде, сказала тихо:

— Мы могли бы... выйти. Ненадолго.

Сомнус замер. Его рука, лежавшая на её талии, непроизвольно сжалась.

— В город? — его голос прозвучал приглушённо, почти испуганно.

— Не в сам город. К его стенам. Просто... постоять снаружи. Подышать другим воздухом.

Он долго молчал, глядя в потолок. Она чувствовала, как в нём борются страх и жажда. Страх перед чужим миром, который он так долго видел лишь как источник боли. И жажда, наконец-то прикоснуться к нему как к чему-то настоящему, а не как к проекции.

— Барьер... — начал он.

— Держится на нас, — закончила она за него. — И мы будем рядом. Если что-то случится, мы вернёмся.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела ту самую надежду, что когда-то зажгла в них искру.

— Хорошо, — выдохнул он. — Но ненадолго.

Они шли через замок, и его стены, казалось, обнимали их, желая удачи. Зарянка проскочила перед ними, стрекоча что-то ободряющее на своём языке. Они вышли в тот самый внутренний двор, где когда-то впервые увидели настоящее небо.

Сомнус остановился перед огромной аркой, ведущей наружу. За ней виднелась узкая, поросшая мхом тропинка, спускавшаяся по склону холма к далёким огням города.

— Готов? — спросила Илэйн, беря его за руку.

Он кивнул, сжав её пальцы так сильно, что ей стало больно. Они сделали шаг и ещё один. И вот они были по ту сторону. Не в замке. Не в его владениях. Они стояли на склоне холма, и ветер, настоящий, не фильтрованный барьером, трепал их волосы.

Сомнус замер, словно громом поражённый. Его грудь вздымалась, он жадно вдыхал воздух, полный запахов — влажной земли, дыма из труб, далёких цветущих полей.

— Он... пахнет, — прошептал он, и в его голосе было детское изумление. — Так много всего сразу. И ветер... он живой. Он движется.

Он опустился на колени и коснулся пальцами мха, растущего между камней.

— Он мягкий, — сказал он, и его голос дрогнул. — И холодный и настоящий.

Он поднял голову и посмотрел на город. Огни в окнах, движение на улицах — всё это было для него не источником страха, а мозаикой чужой, но живой жизни.

— Они не знают, — тихо сказалон. — Не знают, что мы здесь. Не знают, что их кошмар... стоит на холме и завидует их простой жизни.