Книга Тыквенный заговор, страница 8 – Полина Миронова

Я почти довела себя до истерики, когда, наконец, дверь открылась, и вошел князь Севальский. Без плаща, в одном мундире, который подчеркивал его широкие плечи и узкую талию. Он закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым, изучающим.

— Ну что, моя летающая мучительница, — произнес князь. — Надеюсь, ты провела время с пользой, обдумывая свои преступления.

— Я... я правда не хотела вам вредить, — прошептала я, чувствуя, как горит лицо.

Он усмехнулся, и его глаза сверкнули. Князь Севальский потер то самое место, которое пострадало от моей искры.

— О, еще как хотела. Целилась ведь не в мешок, а признайся?

Я опустила голову. Признаться было не в чем, но и оправдываться было бесполезно.

Князь Севальский оттолкнулся от двери и сделал несколько шагов ко мне.

— А теперь скажи мне, — его голос стал внезапно тихим и вкрадчивым. — Что ты чувствуешь, глядя на меня? Только, чур, не врать.

Я подняла на него взгляд. И поняла, что не могу солгать. Не потому, что боялась, а потому, что правда была слишком очевидна. Он мне нравился. Безумно. С того самого момента, как я увидела его разгневанное, перепачканное мукой лицо. Эта мысль была такой нелепой и такой правдивой, что у меня перехватило дыхание. Он был высоким, сильным, властным... и чертовски привлекательным. Но я лишь пожала плечами, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Ничего особенного.

Он улыбнулся медленной, уверенной улыбкой человека, который знает что-то, чего не знаешь ты.

— Врешь. Я знаю, что ты ко мне не равнодушна. Ты считаешь меня самым прекрасным мужчиной на земле. И я чувствую то же самое.

Я открыла рот, чтобы возразить, сказать что-то резкое, но он не дал мне и слова вымолвить. Он шагнул к мне, обвил талию рукой, притягивая к себе. Его властные губы нашли мои.

Это был не просто поцелуй. Это было землетрясение. Это было падение с метлы на самой большой скорости. Мир перевернулся и сузился до точки, где соприкасались наши губы. Во рту пересохло, в ушах зазвенело, а по телу разлилась теплая, золотистая волна, сметающая все страхи, всю тревогу, всю логику. Я не сопротивлялась. Мои руки сами поднялись и вцепились в его мундир, чтобы не упасть, потому что ноги стали ватными. Он целовал меня властно, требовательно, но в этой требовательности была какая-то отчаянная нежность, как будто он искал это всю жизнь.

Когда он, наконец, отпустил меня, я была вся красная, запыхавшаяся и совершенно ошеломленная.

— Что... что это было? — выдохнула я.

— Поцелуй, — сказал он просто. Его глаза искрили смехом. — А теперь скажи, почему ты заставила меня бегать за тобой по всему городу, если с первой же минуты поняла, что мы предназначены друг другу?

— Я не понимаю, о чем вы... князь... — пробормотала я.

— Александр, — поправил он мягко. — Для тебя — Александр.

Он закатал рукав своего мундира. На его предплечье, прямо над запястьем, красовалась сложная татуировка в виде переплетения линий, напоминающее то ли крылья, то ли языки пламени. Она была багровой и слегка выпуклой, как шрам.

— Покажи свою, — приказалон тихо.

Я, все еще не понимая, что происходит, машинально задрала рукав своего платья. И обомлела. На моей коже, на том же самом месте, цвел точно такой же узор. Он появился у меня утром, после нашей встречи в переулке. Я подумала, что это какая-то аллергия или магический ожог.