Книга Музейное чудовище, или Я - не ведьма!, страница 56 – Полина Миронова

Я поняла главное. Люблю его. Сил нет, как люблю. Его страшную силу, насмешки, желтые глаза, тихую ярость и эту неожиданную нежность. Любила бы, даже если бы нам было нельзя быть вместе. Но теперь, когда я знала, что можно… незачем терять время.

Я подошла к качелям. Он повернул голову, и его лицо озарила медленная, счастливая улыбка.

— Проснулась, девочка? — спросил он тихо.

Вместо ответа я села к нему на колени, обвила руками шею и прижалась лбом к его щеке.

— Я набегалась, — прошептала тихонько. — Готова сбежать с тобой на край света. Прямо сейчас.

Он обнял меня, и его губы коснулись моей шеи, посылая по коже мурашки. В этот момент раздался тревожный скрип. Дерево, к которому были привязаны качели, возмущенно качнулось.

— Лучше нам поспешить, — сказал Горыныч, кивая в сторону дома. — Я вижу в окне твою бабушку. И, кажется, она машет мне кулаком.

Я рассмеялась.

Горыныч легко поднял меня, поставил на ноги, а сам отступил на пару шагов к середине лужайки. Воздух вокруг него задрожал, затрепетал, и Костя начал меняться. Это не выглядело страшным или противным, скорее величественным. Кожа стала темнеть, покрываясь мелкими, похожими на обсидиан чешуйками. Плечи развернулись, спина выгнулась, выросли огромные, перепончатые крылья цвета ночного неба. Через несколько секунд передо мной стоял дракон. Не сказочный монстр, а совершенное, могучее создание. Он наклонил длинную шею, и его черный, теперь вертикальный зрачок посмотрел на меня с тем же узнаванием и теплом.

Я забралась к нему на спину, ухватившись за гребень у основания шеи. Крылья взметнулись вверх, мощный толчок, и мы оторвались от земли. Ветер свистел в ушах, дом, сад, бабушка с мамой, выбежавшие на крыльцо, всё это стремительно уменьшалось. Бабушка что-то кричала и размахивала руками, с которых вырывались безобидные розовые искры. Мама пыталась её удержать. Горыныч выставил едва заметное сияющее поле, и все заклинания с треском отскакивали от него. Я рассмеялась, полная безумного, окрыляющего счастья.

Мы прилетели к тому самому ручью из моего сна, где я уже видела Костю. Место было волшебным: быстрая, звонкая вода, огромные валуны, поросшие мхом, и поляна, усеянная полевыми цветами. Раз, и Горыныч снова стал человеком. Мы ушли в тени старой ивы. Он разостлал одеяло, а я смотрела на его руки, на то, как ложились тени на его лицо.

Не было спешки. Была тишина, прерываемая только пением птиц и журчанием воды. Его поцелуи были долгими, нежными, будто он хотел запомнить вкус каждого моего вздоха. Обычно такие уверенные и холодные пальцы Кости дрожали, когда расстегивали пуговицы моего халата, снимали с меня одежду. Моя кожа горела под его прикосновениями, и в этом не было страха. Только предвкушение и полное доверие.

Когда он вошел в меня, боль была острой, но она очень быстро сменилась ощущением полноты, единства и счастья. И в этот самый момент внутри меня что-то плавно раскрылось. Это было похоже на то, как распускается огромный цветок. Волна тепла, силы, света хлынула из самого центра моего существа, заполняя каждую клеточку, вырываясь наружу тихим сиянием.

Я видела, как глаза Кости расширяются от изумления и восторга, чувствовала,как наши магии сплетаются, переливаясь одна в другую: его темная, глубокая, как ночь, и моя, теперь пробудившаяся во всей мощи, яркая, темно-красная, как лава, и живая. Мы слились на одно мгновение, а потом снова рассоединились, но я все равно чувствовала его, как себя.