Книга Музейное чудовище, или Я - не ведьма!, страница 55 – Полина Миронова

— Хорошо, что ты сама пришла, — сказал мужчина. Голос был низким, с легкой, едва уловимой хрипотцой, будто он очень давно не говорил. — Мне теперь в мир людей хода нет.

— Почему? — удивленно протянула я.

— Наказан, — просто ответил он. — Без позволения жил среди смертных, скрывая и подавляя свою истинную суть. А потом… потом ещё и полюбил смертную. И оставил на землепотомство. Нарушение всех договоров.

Я замерла, сердце заполошно колотилось даже во сне.

— Отец? — выдохнула я.

Черты его лица смягчились, в уголках строгих губ дрогнула тень улыбки.

— Да. Можно и так.

Он рассказал коротко, без лишних эмоций, как много веков назад хитрая и могущественная ведьма сумела пленить его, молодого дракона из «падших», и заставила клятвой охранять свои сокровища, которые были слишком опасны для мира. Ведьма умерла, а он остался. Вынужденный жить среди людей в человеческом облике, храня сокровища, которые ненавидел. А потом он встретил другую ведьму. Молодую, яркую, с огнем в душе и волшебством в крови. Она нашла амулет, который держал его в мире людей, и уничтожила его, чтобы спасти дракона. Она освободила его от обета. И он… полюбил её.

— Передай матери, — сказал отец, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность, почти человеческая слабость, — что я по-прежнему люблю её. Но чтобы она жила. Просто жила. Для тебя.

— А я… кто я? — спросила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Что у меня за магия.

— Ты моя дочь. Я, конечно, старался держать свою, драконью, магию под контролем. Если бы не стресс, то твоя некромантия никогда бы не проснулась. Доминировала бы стихия матери: огонь и жизнь. Но вышло как вышло. В тебе теперь есть и то, и другое. Такое не заметешь за половик. Будешь учиться жить с ними и дружить.

— А… истинные пары? Что это? — выпалила я главный вопрос, который грыз меня всё это время.

Отец усмехнулся, и эта усмешка сделала его похожим на того, кого я так боялась и так ждала во сне.

— Это маги, чьи стихии не конфликтуют, а дополняют, поддерживают друг друга. Истинные — это те, кто может быть вместе, не уничтожив друг друга. Особенно истинность нужна для таких, как твой Горыныч. Маг смерти. Его прикосновение может иссушить дар и забрать жизнь. Он мог убить любую другую. Кроме тебя. Твоя природа… уравновешивает его.

Он посмотрел на меня пристально.

— Но это не приговор, дочь. Не цепь. Это просто возможность. Не более того.

И тут я поняла кое-что еще. Как я вообще раньше до этого вопроса не додумалась?

— А я… могу убить своего избранника? При инициации?

Отец невесело рассмеялся.

— Обязательно убьёшь, если он не будет твоей истинной парой. Сила пробуждения — страшнаяштука. И кажется, эти болваны вроде Игоря начали об этом догадываться. Они решили не просто пополнить силы при инициации, ты им нужна, как ключ к сокровищам, причем не только в библиотеке.

Тут белое пространство начало колебаться, расплываться. Отец стал прозрачным.

— Помни. Ты сильнее, чем кажешься. И свободнее, чем тебе позволят думать.

Я проснулась. Утро было тихим, за окном щебетали птицы. В доме царила непривычная тишина. Я накинула халат и босиком вышла во двор. Воздух был по-осеннему свежим, пахло мокрой прелой листвой.

Константин сидел на старых деревянных качелях, подвешенных к толстой ветке дуба. Он откинулся назад, раскачиваясь едва заметно, его длинные ноги были вытянуты, а лицо повернуто к восходящему солнцу. В лучах утреннего света, он не выглядел ни ректором, ни магом смерти. Он выглядел… молодым. Почти беззащитным. И невероятно красивым. Черные ресницы отбрасывали тень на скулы, губы были слегка приоткрыты, а в уголках глаз залегли лучики морщинок. Сердце сжалось от нежности, а потом раскрылось, заливая всё тело теплом.