Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 92 – Натали Веспер

— Итак, — я протянула руку за бокалом, — признавайся честно. Ты

действительно

думал все эти три недели, что это была я? Я-то думала, ты хоть чуть-чуть умнее.

Он нахмурился, на мгновение погрузившись в воспоминания, которые, судя по выражению его лица, были ему не очень приятны:

— Ты имеешь в виду ту, что не спорила со мной три недели подряд, не устраивала скандалов на советах, когда я предлагал что-то идиотски благородное, и смотрела на меня, как голодный кот на кувшин сливок? Да еще и с этим… приторным сиянием в глазах?

— О! — я прижала руку к груди с преувеличенным драматизмом. — То есть тебе, получается,

не хватало

моих скандалов? Моих ультиматумов? Моей привычки прятать твои официальные мантии, когда ты опять собирался надеть самую неудобную?

— Ужасно не хватало, — он сделал глоток вина, но я поймала ту самую, крадущуюся улыбку в уголках его губ — ту, что появлялась только в самые неподходящие моменты. — Я начал подозревать, что ты серьезно больна. Или что меня подменили.

— Подменили! Вот это уже ближе к истине, — я фыркнула. — А когда я прикинулась этой тихоней-горничной и пришла убирать твои покои? Ты же должен был что-то почувствовать? Хоть мурашки по спине? Прозрение свыше?

Он замер. Бокал в его руке остановился на полпути ко рту.

— Лаванда.

— …что?

— Ты всегда пахнешь лавандой, — он повернулся ко мне, и лунный свет поймал его профиль, делая глаза почти серебряными, а линию скул — резкой, как у горного пика. — Даже когда измажешься в пыли библиотечных архивов, даже когда пахнешь дымом и порохом после тренировок со стражей… и даже когда пытаешься спрятаться под видом невзрачной горничной в платье на три размера больше. Запах прячется в волосах. В складках одежды. Он… ты.

Я почувствовала, как предательское тепло разливается по щекам. Чертова лаванда. Я всегда считала это своей маленькой слабостью, а не опознавательным знаком.

— И что, этовсё? Ты опознал свою невесту по запаху, как гончая дичь? Очень романтично. Прямо балладу слагай.

— Нет, — он сделал шаг ближе, и пространство между нами стало ощутимо теплее. — Ты всегда смотришь на меня так, будто я только что сказал что-то невероятно, вопиюще глупое. Как будто я объявил, что земля плоская, а солнце вращается вокруг моей короны.

— Потому что ты часто говоришь глупости! Особенно когда речь заходит о твоем «королевском долге» в ущерб всему остальному!

— А она… — он поморщился, будто от неприятного вкуса, — смотрела, как будто я каждое утро читаю ей поэмы о восходе солнца. Без иронии. Без этого твоего… выжидающего прищура. Это было лестно первые два дня. Потом стало жутковато.

Я расхохоталась, и смех сорвался с губ звонко и неудержимо, растворяясь в ночном воздухе:

— Бедный, бедный Эдрик. Ты так страдал в обществе идеальной, кроткой принцессы. Должно быть, адские муки.

— Самые что ни на есть, — он снова сократил дистанцию, теперь между нами оставалось лишь несколько дюймов — ровно столько, чтобы чувствовать исходящее от него тепло. — Представь же мое облегчение, когда на балу, посреди всей этой вычурной мишуры, появилась девушка в черном платье, с взлохмаченными волосами, диким взглядом и явным намерением разнести пол-зала вместе с моей лже-невестой. Сердце екнуло от радости. Наконец-то, подумал я. Нормальный, предсказуемый хаос.