Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 91 – Натали Веспер

— Он все равно…

— Молчи.

Я хлопнула в ладоши. Один раз. Резко и громко.

Это был не магический жест. Это был финальный аккорд. Точка.

Тишина. Глубокая, оглушительная, наполненная только тяжелым дыханием и запахом страха, крови и разбитого стекла.

А потом — ЗВОН.

Единый, чистый, бесконечно длящийся звон миллиона разбитых зеркал, который прозвучал… и растворился.

Алианна рассыпалась. Не на тысячи осколков, а на миллионы сверкающих пылинок, которые тут же, извиваясь, испарились в лучах уцелевших канделябров, как последнийвздох.

В наступившей тишине я услышала только свист в ушах, стук собственного сердца и чье-то сдавленное рыдание в толпе. И шаги.

Тяжелые, быстрые, уверенные.

Эдрик стоял передо мной. Его парадный камзол был порван, лицо в царапинах, руки в крови (чужой? его? моей?). Он был прекрасен в своем неистовстве. И в его глазах бушевала целая буря: ярость, от которой сжималось сердце, боль, от которой перехватывало дыхание, и…

— ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЛА ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ?! — он не кричал. Он рычал. И схватил меня за плечи так, будто хотел и притянуть, и встряхнуть, и никогда больше не отпускать.

Боль от раны дернулась, и я вздрогнула. Его хватка тут же смягчилась, но глаза не сдавались.

Я устало, по-дурацки улыбнулась, чувствуя, как адреналин начинает отступать, оставляя после себя слабость и легкую тошноту.

— В зеркале. Сидела, смотрела сериал про тебя и мою злобную двойню. Сюжет предсказуем, антураж — ничего, главный герой местами сильно тупил. Долгая история.

Он что-то прорычал — неразборчивое, горловое — и притянул меня к себе. И мир, этот огромный, шумный, опасный мир, сузился до круга его рук, до ритма его дыхания, смешанного с моим, до запаха его кожи, дыма и крови.

— Я так и знал, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Знаешь, как я знал? Потому что она… она никогда не ругалась, когда я путал травы в ее чае. А ты бы прибила меня к стене этим самым чайником.

И он поцеловал меня. Не как принц из сказки, а как человек, только что вернувший себе половину души — грубо, отчаянно и без тени сомнения.

Где-то рядом Марк, сидя на полу среди руин десертного стола и доедая уцелевший эклер, громко застонал:

— Ну вот. Апофеоз. Теперь они оба будут невыносимы. Он — с его «я-знал-что-ты-настоящая» драмой, она — с ее «я-только-что-разорвала-зеркальную-реальность» закидонами. Мне потребуется личный винный погреб, чтобы это пережить.

Но его голос утонул в нарастающем, неловком, а потом все более уверенном громе аплодисментов. Гости, придворные, даже некоторые стражи, опомнившись от шока, хлопали. Сначала из вежливости, потом из благодарности за спасение от теневого кошмара, а потом и просто потому, что стали свидетелями самого эпичного, абсурдного и счастливого скандала за всю многовековую историю королевства. Фламандский посол лил в себя шампанское прямоиз горлышка, энергично кивая.

А я?

Я обняла Эдрика за шею, углубила поцелуй, игнорируя боль, хаос вокруг и ироничный взгляд Марка. Потому что наконец-то, после долгой тьмы, бесконечных отражений и лжи…

Я победила. Не только ее.

Я победила сомнение. И вернулась домой.

Лунный свет струился по мраморным колоннам веранды, смешиваясь с золотым светом фонарей и создавая на плитке причудливый узор, похожий на карту неизведанных земель. Я сидела на перилах, болтая ногами, которые все еще дрожали от адреналиновой дрожи, а Эдрик стоял рядом, наливая в два хрустальных бокала вино цвета ночи.