Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 40 – Натали Веспер

— «ВАША ЗАБЛУДШАЯ НЕВЕСТА ЗДЕСЬ»?

— Обязательно, — кивнула я.

— Со стрелочкой, указывающей в сторону леса?

— Конечно.

— И с нарисованным сердечком?

— С самым кривым и ядовито-розовым, какой только сможешь изобразить, — подтвердила я с торжественной серьезностью.

Он довольно хмыкнул. И в этот момент я, не долго думая, запустила в него очередным подозрительным грибом, который приготовила про запас. Он ловко поймал его одной рукой, осмотрел и, усмехнувшись, откусил.

— На вкус как план отчаяния, — прокомментировал он, жуя. — Но, черт возьми, хоть какой-то.

Портал распахнулся с тихим, бархатным шелестом, словно отдернули занавес в оперной ложе. И я увидела.

Его.

Снова. Все того же.

Эдрик стоял посередине огромной, залитой лунным светом спальни. Он снимал рубашку — не с той театральной небрежностью, что была утром, а медленно, с видимой, глубокой усталостью, будто каждый мускул стоил ему усилий. Белая ткань соскользнула с широких плеч, и лунный свет, холодный и беспристрастный, упал на него, как серебристая вода. Он выхватывал из полумрака резкие линии мускулов на спине, жесткий рельеф пресса, длинные, глубокие шрамы — молочно-белые на смуглой коже. Следы войн, интриг, жизней, о которых я не знала ничего. Он был похож на карту неизведанной, опасной территории.

— Ну что, сестренка, — голос Марка, тихий и насмешливый, прозвучал прямо у моего уха. Он пристроился сзади, заглядывая в мой импровизированный «окошко». — Опять любуешься видами? Или, может, перейдем к делу? Нам нужно спасаться, а не устраивать выставку «Король без мантии».

Я сжала зубы так, что челюсть заныла. Предательский жар залил щеки, и я была благодарна темноте нашей избушки, что скрывала это.

— Я не «любуюсь». Я сосредотачиваюсь на цели. На свечах. Идиот.

— Ага. Особенно сосредотачиваешься на той цели, что чуть ниже его поясницы. Я вижу, куда твой взгляд уперся.

— ЗАТКНИСЬ, МАРК, — прошипела я, и в голосе прозвучала такая сталь, что он на секунду отступил.

Но времени на перепалку не было. Я протянула руки к дрожащему мареву портала, чувствуя, как та самая ледяная, острая сила подчиняется воле, растекаясь из центра груди к кончикам пальцев, становясь почти осязаемым продолжением меня.

Свечи.

Их было три.

Массивные, из белого воска, стоящие в серебряных подсвечниках на краю его письменного стола. Они горели ровным, спокойным пламенем, отбрасывая теплые блики на стопки бумаг.

Сосредоточилась. Представила легчайшее дуновение. Не ветер — призрак ветра. Шепот.

Первая свеча, самая левая, дрогнула. Пламя наклонилось, заколебалось… и погасло. С тихим, почти неслышным шепотом, что был лишь эхом моего дыхания в другом мире.

Эдрик замер. Его спина напряглась. Голова медленно повернулась в сторону стола. В профиль я увидела резкую линию его скулы, тень от длинныхресниц.

Вторая свеча, центральная. Я послала к ней тот же импульс, чуть сильнее. Пламя дернулось, как в агонии, и исчезло, выпустив тонкую струйку серого дыма.

Он выпрямился полностью. Руки опустились вдоль тела, пальцы слегка сжались. Он не двигался, но все его существо было похоже на взведенную пружину. Его глаза, теперь повернутые в нашу сторону (в сторону стола, в сторону портала?), сузились. В лунном свете они вспыхнули странным, почти неестественным золотым отблеском, как расплавленное, холодное солнце. Он скользнул этим взглядом по комнате, по темным углам, по пространству перед столом — по тому месту, где висел невидимый ему портал.