Книга За пределами моря: тайна невесты-русалки, страница 28 – Антонина Штир

Роберт припомнил всё, что знал о злых духах. Ходили слухи, что в них превращались души умерших насильственной смертью или просто слишком рано погибших. Тоскуя или злясь, они не могли уйти за грань и вселялись в тела людей, выдавая себя за них. Близкие несчастных спохватывались обычно слишком поздно.

Но злой дух и его Лигея — в голове не укладывалось! Как он мог так поступить с его чистой, нежной и доброй невестой!

Между тем причин не верить магу у Роберта не было, а значит, оставалось надеяться на магические умения мессира и удачу. Если окажется, что Лигея, его Лигея мертва, он никогда себе не простит.

Будто вторя буре в его душе, море разволновалось. Глухо бились о берег волны, а рассвет принёс сизые тучи и дождь. Не видя смысла в том, чтобы дальше валяться в постели, Роберт умылся, оделся и решил навестить Лигею.

* * *

Замок успокоилсятолько к ночи, когда в мою комнату постучали все кому не лень: взволнованная Лина, служанка, предлагавшая чай и булочки, Мегинхард, которому опять что-то от меня понадобилось. Я никого не пустила, но старалась говорить спокойно и уверенно, чтобы все наконец от меня отстали. Когда в замке стало тихо, мы с Лигеей продолжили разговор, и я многое узнала о её желаниях и мечтах. Оказывается, больше всего на свете она хотела стать хорошей женой Роберту и подарить ему сына, а если повезёт, то и не одного. Сын очень важен для продолжения рода — так она сказала. Не знаю, как по мне, никакой разницы, кто именно родится: мальчик или девочка — лишь бы ребёнок был здоров.

К середине ночи Лигея заметила, что я клюю носом, и убралась в медальон, пожелав мне хорошего отдыха, а я так и не решила, что делать. Мысль, что мне придётся исчезнуть, по-прежнему пугала, но я вдруг осознала: смерть Лигеи станет моей незаживающей раной, и я никогда себя не прощу.

Спала плохо: ворочалась на постели, забывалась тяжёлым сном, а, просыпаясь, с удивлением трогала влажные щёки. Вырубилась под утро, сжимая медальон в руках, а разбудила меня Лигея своим пением. Нежный, переливчатый голос выводил грустную мелодию о девушке, которая ждала юношу, уплывшего за моря в поисках счастья.

— Ты и петь умеешь, — похвалила Лигею.

— Извини, я тебя разбудила. Роберт любил слушать, как я пою. И сейчас мне на миг показалось, что он рядом.

Лигея соскользнула с подоконника, приблизилась к постели. Внимательно вгляделась в моё лицо и нахмурила призрачные брови.

— Ты плакала, русалка. Видимо, у тебя всё же есть совесть.

— Совесть есть, а решения нет. Ты просила вернуть твою жизнь, а кто вернёт мне мою? Молчи уж, сама знаю.

Лигея взлетела под самый потолок и принялась кружить в воздухе. Губы её беззвучно шевелились, видно, она обдумывала какую-то мысль.

— Ты должна признаться мессиру, — неожиданно объявила Лигея. — Если кто и может помочь тебе, так это он.

Я хотела поспорить, но в дверь постучали, и Мегинхард обманчиво мягким голосом попросил впустить его.

* * *

Едва проснувшись, Мегинхард отправился за медальоном и признанием: он намерен был добиться правды от русалки. Она долго не открывала, потом всё же впустила, вопросительно глянула на мага. На голове беспорядок, лицо опухшееи бледное, пояс небрежно завязан на боку. Похоже, ночь у неё выдалась беспокойной.

— Доброе утро, леди Лигея, — поздоровался маг. — Хотя Вы, кажется, почти не спали. Вспоминали о нашем поцелуе?