Книга Спасти тридевятое, или Несмеяна для чуда-юда, страница 6 – Антонина Штир

Обещала Несмеяна слушаться, лишь бы вышел чудо-юдо из терема, а там, глядишь, и тоска пройдёт, как скучать-тосковать будет некогда. Взяли они припасов с собой, Григорий нож за пояс воткнул, и пошли в лес, перекрестимшись.

— Сказывали мне люди добрые, живёт Баба Яга в чаще лесной, за тридцатью тремя сосенками, за частоколом из кустов с волчьей ягодой. Не всякого в дом пускает, а испытывает, — Несмеяна чуду-юду рассказывает.

Григорий на то отвечает:

— Не боишься ли, красна девица? Так не поздно ещё вернутися, коли страшно тебе, Несмеянушка.

— Не шути так, Григорий, добрый молодец. Нет у нас с тобой пути назад, от решённого не отступимся.

Усмехнулся Григорий, вперёд пошёл, искать тридцать три сосенки. Идёт, пред ним деревья расступаются, тропки из-под земли встают, колючие кусты в лес уползают. Ровно он хозяин лесной, и все-то его в лесу слушаются.

Весь день шли по лесу путники. Темнота густая опустилася, волки завыли за деревьями, тридцать три сосны показалися. А там, за деревьями старыми, за стволами в три обхвата смолистыми, избушка на курьих ножках стоит, к лесу задом, к путникам передом.

У избушки на земле птенец лежит, пищит, мамку зовёт. Не сдержалась Несмеяна, к птенчику бросилась, не пустила вперёд Григория. И как только на руки пичужку взяла, избушка заскрипела, повернулась на куриных ногах да дверь старую, гнилую отворила.

— Чуфыр-чуфыр, русским духом пахнет, за версту несёт! Это кто ко мне пожаловал, это кто меня, старуху, обрадовал?

Глядит Несмеяна — Баба Яга глаза на неё таращит. Сама горбатая да кривая, нос крючком, волосы торчком, на носу бородавка с яйцо куриное. Да не то страшно, как выглядит, а то страшно, что вытворить может.

— Ох, здравствуй, бабушка Яга, не серчай. Зашли мы к тебе не просто так, а по делу доброму. Шли мы целый день до вечера, умаялись. Ты нас накорми, напои да спать уложи. А утром ужо и выспросишь.

— И кто ж это мы, девица? Про ковой-то балакаешь, красавица? Одна ты у меня в гостях, никого тут боле не видала.

Оглянулась Несмеяна — ан чуда-юда и след простыл. Что за чудеса в решете, что за наваждение лесное?

— Да как же, бабушка Ягушечка, шёл со мной добрый молодец, по прозванию свет Григорий, а по сути чудо-юдо потомственный. Куда ж он делся, бабушка?

— И не ведаю, и голову мне не морочь. А вот зайди-ка ты лучше в избу да подсоби мне, а там поглядим, где твой Григорий.

Внутри у бабы Яги грязь да пыль: по углам паутина висит, на полу мусора гора. В печи котелок стоит, булькает, и горелым на всю избу пахнет. Руками старушка всплеснула, к котелку сломя голову кинулась.

— Ох, голова ж моя еловая! Пока с тобой разбиралася, суп подгорел!

Еле-еле ухват подняла, пополам сложилася, котелок переставила — чуть не пол не повалилася.

— Ох, поясница треклятая, двести лет жила, горя не знала, а тут — нате вам! Настои травяные да мази целебные — всё перепробовала, да без толку.

Посмотрела на то Несмеяна, пожалела старушку хворую. Птенчика на лавку посадила, рукава засучила и давай веником мести да тряпкой махать. Хочь она и царевна, а порядок наводить обучена. А когда заблестели полы да стол засиял, налила суп в тарелку да бабу Ягу отужинать позвала.

Глядит баба Яга — не наглядится, радуется — не нарадуется.

— Ох и спасибо тебе, гостьюшка! Подсобила ты старой бабушке, уважила старушку древнюю. Садись и ты супца моего отведай грибного да чайку отпей земляничного.