Книга Ты снова будешь моей, страница 84 – Александра Мауль

— Как получилось, что ты забеременела от него, Вика?

— Вот так и получилось. С первого раза, мама. Я не ожидала, что такое случится, вообще не думала, что когда-нибудь смогу забеременеть, а всё самое собой случилось. — отвечаю я и осматриваю её. Не помню, когда последний раз была такой откровенной с мамой. Она выглядит уставшей, наверное, после Кирилла сразу отправилась ко мне. — Зачем ты пошла к нему? Зачем так со мной поступила и почему решила лгать ему?

— Ты не знаешь, что Женя за тебя боролся. Он говорил со мной, после той драки, что они с Гончаровым устроили. Просил, чтобы я на тебя повлияла. Рассказал, что ты заговорила о разводе, а он не мыслит жизни без тебя, любит так, что готов был закрыть глаза на измену. Просил, чтобы я уговорила тебя дать вам шанс, хотя бы на полгода отложить идею о разводе, чтобы дать обоим время. — говорит мама и я истерично смеюсь. Дать время? Полгода? Как раз, чтобы переписать всё имущество, что было оформлено на меня. — Я только поэтому пошла к Гончарову. Ты ведь вцепилась в него. Я сразу поняла, что делоплохо. Опять эти глаза огромные, вздохи задумчивые. Поняла, что ещё немного и семью потеряешь. Я хотела, чтобы он ушёл и перестал рушить твою жизнь. Ты может быть, мне не поверишь, но я тебя очень люблю. Беспокоюсь о тебе. Ты от меня не такой любви ждёшь, наверняка, и проявляю её, я так, как могу, дочь, — говорит мама и мне вдруг становится грустно. Мне бы эти слова ещё раньше услышать. — Я по-другому не могу, а может, не стараюсь, не знаю. Но только у меня всё внутри горит, когда я о твоем будущем задумываюсь, мне так хочется тебя от ошибок сберечь. Я тебе счастья желаю, помочь хочу. У меня ведь у самой неудачные отношения были, которые потом переросли в замужество, — это она про моего отца сейчас говорит, — а с Кириллом я как в раю, хоть твой отец, как и Гончаров, первое время мелькал перед глазами. Но, мы смогли это пережить, и очень счастливы. И вы с Женей сможете. Вы ведь так счастливы были, Вика … — вздыхает она. И я вдруг с грустью осознаю, что пропасть между нами огромная, за столько лет ещё больше стала. Чтобы отношения наши изменить нескольких недель заботы не хватит.

— Ничего ты обо мне не знаешь, — говорю я и в моём голосе столько обиды. Смотрю, как вытягивается лицо мамы, и она поджимает губы, неприятный разговор намечается между нами, — С тобой же поговорить невозможно. Ты видишь только то, что хочешь, а если мне с тобой чем-то поделиться, так ты давить начинаешь, или вовсе орать так, что мне тошно становится. И советы эти твои как пощечины. Я ведь вообще никаких ошибок, по-твоему, совершать не должна. Только и делаю, что по сторонам оглядываюсь, да о других думаю. Может, ты и в самом деле, меня очень любишь, но иногда любви не достаточно, и не возможно постоянно этим оправдываться. Всё, что от тебя требуется, чтобы разобраться в моей жизни, в которой тебе так хочется поучаствовать, это только спросить меня, спросить, а потом спокойно, без истерик и упреков выслушать. — говорю я мой голос срывается и дрожит. Впервые за много лет я говорю маме такие вещи. Это тяжело и неприятно, моё тело ломит и бьет дрожь, а внутри неприятно тянет. Почему просто разговор, который может облегчить и улучить наши отношения даётся мне так, словно я попала под завалы.