Книга До встречи..., страница 73 – Александра Мауль

— Папа хочет сказать — перебивает его мама. — Папа хочет сказать, что мы так стремились тебя оберегать от ошибок, от неприятностей, боли и разочарования, что совсем забыли о том, что ты имеешь полное право прожить свою жизнь так, как пожелаешь. Принимая все неприятности, боли и … совершая ошибки. Мы любим тебя, Кристина, не сомневайся в этом ни на минуту. И так как ты любишь Давида, ты должна понимать, что любовь многогранная. Она такая разная, что иногда нам тяжело её понять или проявить. Бывает она словно бабочка, легкая и невесомая. Иногда так глубока как река, что если не умеешь плавать, рискуешь в ней потонуть или потопить того, кого любишь. — мама вздыхает и касается моей руки — Когда ты только родилась, мы хотели, чтобы наша любовь была невесомой, но ощутимой. Чтобы мы стали твоей опорой, твоей поддержкой, но, — она бросает взгляд на папу — с треском провалились.

— Что это значит? — спрашиваю я

— Я не принимаю твой выбор — говорит отец, и я сильно кусаю нижнюю губу, когда мои глаза наполняются слезами. — Я не принимаю твой выбор. Но очень постараюсь смириться с тем, что ты хочешь быть рядом с ним. — я несколько раз моргаю, чтобы прогнать слезы и смотрю на папу.

— Что это значит? — снова спрашиваю я

— Если кто-то вроде него делает тебя счастливой — хорошо. Я больше не стану оскорблять его или как ты говоришь провоцировать. — отвечает отец — Я хочу, чтобы ты знала, что я рядом и если ты поймешь, что совершила ошибку — он поднимает руку, чтобы я не перебила его — Я не только о твоем парне. Об этих твоих рисунках и о том, что ты подала заявку в институт искусств. Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда помогу тебе, чем смогу. И даже больше.

Я не могу сдержать улыбку, когда протягиваю руку и хватаю папу. Едва ли могу определить разницу между его словами о том, что он попытается смириться с моим выбором, а не принять Давида, но сейчас это неважно.

Наблюдаю за тем, как Ника поправляет гирлянду на ёлке и отходит назад, наклоняет голову и на бок, чтобы оценить то, что у неё получилось.

Богдан сидит на диване рядом со мной и постоянно переключает каналы. Меня это раздражает, но ни одна из моих попыток отобрать у него пульт не увенчалась успехом.

Аня громко ставит на стол тарелку с салатом и поворачивается к нам. Смотрю на неё и улыбаюсь, рада, что она больше не сердится. Какое-то время назад я наблюдала за ней и Артемом, который очевидно, чем-то её расстроил. Они стояли напротив друг друга и Аня шепотом «кричала» на своего парня. У неё горели глаза, а щеки раскраснелись. Она несколько раз ударила его в грудь.

Артем молча стоял напротив неё. Несколько раз кивал. Его брови были сомкнуты вместе, а челюсти сжаты. Он то и дело проводил рукой по волосам, а когда Аня закончила и замолчала, громко выдохнул. А потом наклонился и поцеловал её в нос, потом еще ниже и я отвернулась. У меня не было никакого желания наблюдать за тем, что случится дальше.

Прошло почти два месяца с тех пор, как папа сказал, что попытается смириться с тем, что я выбрала Давида и институт искусств, вместо того, что он для меня приготовил и так навязчиво советовал.

На прошлой неделе мы с Давидом посетили новогоднюю вечеринку моего папы, для сотрудников и друзей, где оба мужчины моей жизни вели себя сдержанно.