Книга До встречи..., страница 70 – Александра Мауль

Я вхожу, и меня встречает запах автомобильных вонючек, средства для мытья и, кажется, машинного масла. Здесь светло, чисто и даже… уютно. Пол бетонный, а потолок выполнен из темного дерева. Справа от меня стоит машина, за ней, на стене висят множество разных инструментов, в которых я ничего не понимаю. Перед машиной стоят металлические полки, которые забиты какой-то одеждой, коробками и банками с маслами.

Слева от меня дверь в какую-то комнату. На стене возле двери висят картины. Я улыбаюсь, когда замечаю, что одна из них — моя.

В глубине стоит машина, а перед ней еще одна с открытым капотом. Над машиной с открытым капотом в синем комбинезоне и клетчатой красной рубашке склонился Богдан.

Я прочищаю горло, и он поднимает голову. Машу рукой, когда он замечает меня и улыбается. Мы с Богданом в хороших отношениях, но не так близки, как Никитой, потому что я не всегда понимаю его шутки. Богдан кажется мне самым грубым из всех братьев.

— Эй, Дав, к тебе пришли. — кричит он и его голос эхом проносится по всей мастерской.

— Я — занят. — слышу недовольное ворчание своего парня.

Богдан смеется — Только не для неё. — вздрагиваю, потому что слышу звон, как если бы что-то упало. А потом замечаю, как из глубины мастерской появляется Давид. На нем такой же синий комбинезон, как у Богдана надетый поверх черной футболки. Я делаю глубокий вдох-выдох и смотрю на него, на то, как материал футболки обтягивает его мускулистые руки и твердую грудь. Он выглядит уставшим и сердитым. Брови сведены вместе, волосы собраны, хотя несколько прядей выбились вперед.

Наблюдаю за тем, как он делает глубокий вдох, и его грудь расширяется, он бросает в сторону что-то, что держал в руке, и я снова слышу звон. Убирает руки в карманы и у меня щемит в груди. Он не собирается меня обнять, он даже не говорит, просто стоит там, и смотрит на меня, прищурившись. Его голубые глаза сейчас кажутся темными, а губы сомкнуты в тонкую линию.

Я тоже не двигаюсь в его сторону, хотя мне очень хочется. Пытаюсь понять изменилось ли что-то между нами. Это очень трудно, когда он продолжает вот так стоять там.

Я сцепляю пальцы в замок на уровне груди и вздыхаю. — Привет — говорю я и улыбаюсь. Опускаю глаза в пол, а потом поднимаю и снова смотрю на него.

— Привет — он кивает, но не улыбается. Мне интересно обижается ли он на меня за то, как вел себя с ним мой папа и то, что я не пошла за ним. — Не знал, что ты зайдешь.

— Между нами что-то изменилось? — прямо спрашиваю я, Давид дарит мне полуулыбку и проводит рукой по волосам, когда смотрит в сторону.

— Мне не стоило бить твоего отца в лицо. — говорит Давид, когда возвращает свое внимание ко мне. — Но мне не жаль, что я его ударил. — он склоняет голову на бок и ждет какой будет моя реакция на его слова. Я молча киваю, принимаю его чувства и даже понимаю, в какой-то степени. — Теперь, ты скажи мне. Между нами что-то изменилось?

Я молча бросаюсь на него. Запрыгиваю, обнимаю ногами за талию и прижимаю его к себе. Целую его лицо, шею, потом утыкаюсь носом в то место, где плечо соединяется с шеей, и глубоко вдыхаю. От Давида пахнет бензином и машинным маслом вперемешку с его одеколоном.

— Детка, я же весь грязный — ворчит Давид, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

Он улыбается, и улыбка меняет его лицо, делая потрясающе красивым. Протягиваю руку и убираю волосы с его лица, улыбаюсь ему в ответ и вижу, как любовь ко мне озаряет его лицо. Глаза приобретают цвет морозного неба, я замечаю, как разглаживается морщинка между бровей и он становится более расслабленным.