Книга Бесценная, страница 14 – Ольга Ярошинская

Теперь она знала куда больше об отношениях мужчины и женщины. Но млела ли она от поцелуя Корвина? Сложно сказать – слишком быстро тот оборвался. А бабочки в животе? Порхали? Было какое-то странное чувство, когда она гладила крепкую грудь, в которой билось быстрое сердце. Волнение – точно. И воздуха стало мало. И этот контраст мягкого пуха и тугих мышц… Может, зря она сказала про никогда?

Лита вновь поймала на себе внимательный взгляд Корвина и уткнулась в тарелку. Прежде чем целовать ее, он должен сделать предложение, встав на одно колено и подарив кольцо. Вот бы сестры удивились, если бы она вернулась во дворец с мужем! Но как бы встретил его отец? Ворон украл его драгоценную дочь, остриг ее золотые волосы. Нет, отец не простит.

Хотя сколько Лита ни перебирала книги в шкафу, ни единого упоминания о храме солнца она так и не нашла. Впрочем, крылатый не был особенно религиозен – она не слышала, чтобы он пел гимны, не видела, чтобы молился. Иногда Корвин улетал, превращаясь в большую птицу, и по возвращении казался немного диким. Он бы не стал ее целовать, если бы она не встретила его сразу после полета. Или стал?

В дверь постучали, и Корвин, поднявшись, сказал:

– Яоткрою.

Это был один из тех странных людей, что исчезали за дверью в подвале. Под капюшоном серого плаща мелькнуло перечеркнутое шрамом лицо, тихо звякнули монеты, перекочевавшие из кармана незнакомца к Корвину. Кошка последовала за мужчинами вниз, и Лита, спохватившись, пошла за нею – а ну как шмыгнет в открывшуюся дверь! Белла терпеть не могла закрытые двери!

Подхватив ее на руки и прижав к груди, Лита замерла на темной лестнице, а потом, не сдержав любопытства, сделала еще пару осторожных шагов.

– Я не знаю, где это. – Голос гостя был отрывистым и хриплым.

– Ничего, – успокоил его Корвин. – Можно и так. Представь то, что хочешь найти.

Белла недовольно заворочалась, вырываясь, и Лита, шикнув, упустила ее из рук. Но кошка побежала по лестнице вверх, на кухню, где Клара гремела кастрюлями.

– Положи ладонь на дверную ручку и подожди, пока она не станет теплой, почти горячей, – продолжал Корвин. – А потом открывай. Но я не обещаю, что ты сможешь вернуться.

– Помню, – усмехнулся мужчина со шрамом. – Ты всегда говоришь это, крылатый. Но мы еще увидимся. Твоя дверь – бесценный артефакт. Вот интересно, будет ли он действовать без тебя…

– Не будет, – ответил Корвин. – Я – ворон, привратник. Тот, кто летает над перекрестками всех дорог. Когда прервется мой род, дверь погаснет.

– Я так и думал, – вздохнул мужчина. – К слову, что за рыжая прелесть живет в твоем доме?

– Не твое это дело. И если не хочешь нажить себе врага, забудь о ней.

Лита еще не слышала, чтобы Корвин говорил таким тоном.

– Уже забыл, – примирительно ответил гость. – Я был бы рад назвать тебя другом.

Дверь скрипнула, отворяясь, и Лита, не выдержав, выглянула из-за угла.

Серый плащ мелькнул и скрылся в проеме, где клубился искристый туман, и Корвин закрыл дверь, на которой светились руны.

– Подглядывать – неподобающе, – укоризненно произнес он, не оборачиваясь.

– Прости, – пролепетала Лита. – Это все Белла.

Корвин повернулся и демонстративно оглядел и подвал с древней дверью, и лестницу, где не было никого, кроме них.

– Как ты прошел во дворец? – спросила Лита, шагнув к нему. – Ты уже бывал там прежде?