Книга Судьба принцессы, страница 144 – Дарья Котова

— Как тебе Бурошкуры? — с порога поинтересовался Вадерион, горя предвкушением. Элиэн готова была поспорить, что он специально ничего ей не рассказывал про семью сестры, чтобы сейчас послушать ее непредвзятое мнение и еще раз порадоваться, какая у него умная жена.

— Интересные, — задумчиво ответила она откладывая в сторону пудру. Оставалось только надеяться, что Вадерион не полезет целоваться — тщетно, конечно же. — Олан типичный добрый мишка, его брат Барриус — похитрее и пожестче. Альге похожа на старую суровую медведицу — понятно, в кого третий сын, — ну а самЦерин Бурошкур — тот еще лис.

Внезапно Вадерион рассмеялся, коротко и гулко.

— Что такое?

— Как ты догадалась? Или кто-то подсказал?

— Ты о чем?

— Церин — лис, а не медведь.

— Что? Он же глава клана Бурошкуров, они же оборотни-медведи!

— Да, но его мать была лисицей из клана Рыжехвостов. Когда на войне — у нас несколько столетий назад была гражданская война на юге — погибли его отец и старшие братья, то единственный в семье лис стал главой рода медведей. И, скажу тебе честно, он оправдал ожидания, возложенные на него. Хороший был воин.

— Но лис остается лисом? — понимающе уточнила Элиэн.

— О да, — ответил Вадерион, падая на кровать. Та отозвалась протяжным скрипом. — Восхитительно.

— Ты про «музыкальное сопровождение» к ночному отдыху или про мягкую постель? — уточнила она, присаживаясь рядом.

— Про первое. Минус деревянных кроватей… — пожаловался он и тут же резко сменил тон на напряженный: — Как тебе Вилеша?

Вот тут Элиэн призадумалась, что ответить.

— Я понял, — усмехнулся Вадерион, садясь и пристально глядя в окно.

— Вы не ладите? — наконец она решилась задать вопрос, который должен был прозвучать намного раньше.

— Вилеша не ладитсо мной. А попросту говоря, она меня ненавидит за убийство матери и старших сестер.

Они никогда не затрагивали эту тему, а Элиэн, признаться, даже не думала об этом. С тех давних пор, когда она с ненавистью размышляла о навязанном отцом муже — жестоком и безжалостном, — сидя в зимнем саду замка, прошло много времени. Она пережила такую палитру чувств, полностью изменив мнение о Вадерионе, что даже не думала вернуться к мысли о его осуждении. Теперь же пришлось: жизнь научила ее не морализировать попусту, а жизнь в Темной Империи еще и подсказала не заниматься этим вовсе. Каждый сам за себя — вот закон выживания в мире, поэтому, когда Элиэн слышала рассуждения слуг и воинов о прошедшей войне, о жесткости, допущенной Императором (конечно, по отношению к светлым, а значит, полностью одобряемой темными), она лишь пожимала плечами и шла дальше — ее судьба каких-то людей не волновала. Одни умрут, другие родятся — какое дело Темной Императрице до них? К тому же теперь она на другой стороне, своя среди чужих. Но одно дело — безликие крестьяне, а другое — родные эльфы. В своей собственной семьеЭлиэн никогда не чувствовала тех уз, что должны связывать близких, однако у нее перед глазами были примеры других светлых эльфов, а потом и темных, и орков и других существ. Теперь же у нее у самой была семья — Вадерион, — и она не могла представить, что должно произойти, чтобы она убила его. Она не сумела сделать этого, даже когда — как она тогда думала — от этого зависела ее жизнь. Но, с другой стороны, она на своем собственном примере знала, что родители не всегда бывают теми, кто заслуживает нашу любовь и уважение.