Книга Судьба принцессы, страница 120 – Дарья Котова

«Некоторые инстинкты в нас также сильны, как и в неразумных созданиях», — печально подумала Элиэн, отходя от окна. Ворон с письмом для Алесы давным-давноскрылся в серых облаках. Когда-нибудь Элиэн расскажет Вадериону о тайне Ринера. Если, конечно, сможет дожить до этого момента.

* * *

Она сидела на покосившемся пне — когда-то здесь рос могучий дуб, но хозяевам захотелось увеличить задний двор поместья, и они безжалостно срубили его. В руках Алеса держала листок пергамента, глаза ее полыхали алым, пока она читала. На последних строках она не выдержала, зарычала от злости и, скомкав ненавистное письмо, отправила его прямо в бадью с дождевой водой.

— Тварь, — процедила Алеса, глядя на свои окровавленные руки: вчера пришлось полдня отдраивать полы, на которых хозяйская дочка пролила мясную подливу с вином. Она, управляющая императорского замка, стояла на коленях и, как в юности, оттирала с досок въевшуюся в них гадость. А все даже не из-за светлой сучки, а из-за Ринера! Кто примет незамужнюю дроу с тремя детьми-бастардами? Да никто! У нее был один лояльный знакомый, который закрыл глаза на такой грех, но и работать здесь Алесе приходилось, как самой простой служанке, хоть она и числилась главной над челядью. Но в забытом Тьмой поместье у Западных гор, где, кроме буреломов и вонючих коз, ничего не было, она была за всех: и за повара, и за горничных, и за экономку. Слуги здесь были тупыми и ленивыми, хозяева — наглыми и такими же тупыми. Зато она могла жить. О да, теперь главной ценностью стала сама жизнь. Ведь узнай Темный Император о том, что у предавшего его Советника есть дети — и Алеса лишится последнего, что у нее осталось.

— Мам, ты плачешь? Что случилось? — раздался в ночи голос Рифена, и старший из ее сыновей тут же бросился к ней. Ему было уже одиннадцать, и при взгляде на него Алеса только и могла, что вспоминать Ринера.

Она не ответила, и Рифен вдруг изменился в лице — стал мрачнее и намного взрослее:

— Это отец, да?

— Он умер, — быстро произнесла Алеса, встречаясь взглядом с сыном, которого почти никогда не видела, но который за последний год стал ее главной опорой и поддержкой. — Его казнили за предательство. Но это — тайна. Никому ты не должен рассказывать, кто был твоим отцом. Ты ведь знаешь?

Рифен нервно облизнул губы и, склонившись, едва слышно прошептал:

— Ринер? Советник?

— Да, а теперь забудь это имя. Слава Тьме, свалгов в Империи все же не так мало. Ты должен всемотвечать, что не знаешь, кто твой отец и от кого я вас родила, понял? — она крепко схватила его за плечи, глядя прямо в глаза. — Если кто-то узнает, мы умрем, все: ты, я, Рия и Роун.

— Мы теперь никто? — тихо спросил Рифен, и если бы не застарелая боль в глазах, Алесе было бы легче произнести:

— Да.

Прошло около двух месяцев прежде, чем его императорское величество Вадерион Шелар’рис вспомнил, что вообще-то привез супруге подарок. Признаться, его редко когда волновали такие мелочи, но после очередного скандала на тему «Хватит рвать мои платья в порыве своей дурацкой страсти!» он наконец-то нашел в давно разобранных слугами вещах шкатулку с тщательно отобранными (из-за скуки, не из-за сильной привязанности к супруге) драгоценностями. Все же Южная война не была неприбыльной, а уж Император имел преимущественное право добычи — иными словами, он брал то, что хотел, а остальные подбирали за ним. Так что коллекция, представленная на обозрение Элиэн, была не только внушительной, но и поистине прекрасной. Это смог оценить даже равнодушный к побрякушкам Вадерион, ибо стоило все это сокровище очень немало. Но никакое число мешков с золотом не могло заменить восторженного взгляда его котенка. Элиэн смотрела на разложенные по кровати драгоценности, как ребенок на новых кукол. Осторожно перебирала их, что-то примеряла, но большей частью смотрела, широко раскрыв свои ясные голубые глаза.