Книга Судьба принцессы, страница 118 – Дарья Котова

— Можно сказать, что Ринер был первым темным, которого мы повстречали, поднявшись на поверхность. Небо над головой, хвойный лес вокруг — и ни души, лишь Северный Хребет возвышается совсем рядом, — вдруг произнес Вадерион, когда они с Элиэн уже два часа молча сидели в гостиной: она вышивала, он — гипнотизировал пламя в камине. — Несколько дней шли, пока не наткнулись на орочье поселение, одно из немногих еще не затронутых разгорающейся войной Света. Но орки уже с недоверием относились ко всем, хотели убить заблудшего к ним свалга — он им человека напомнил… Я не позволил, нас было много, очень много — против всего одного клана. А Ринер мне понравился: он был такой же молодой еще, вспыльчивый, но умный. Мы быстро сдружились, он прошел со мной всю войну, смотрел, как менякороновали… Мы вместе строили Меладу и замок… Много было разного… Я всегда знал, что он излишне властолюбив и завистлив, но считал, что ему хватит ума держать свои желания под контролем. Но он любил брать от жизни все…

— Многие имеют этот недостаток, — осторожно заметила Элиэн. Ей казалось, что тема казни Ринера станет запретной, но нет, Вадериону явно нужен был собеседник, а вернее, слушатель.

— Ринер был умнее многих, — с раздражением ответил Вадерион. — Каждый должен знать свое место. Он должен был понимать, на что он способен, а на что — нет. Никогда бы в жизни Ринер не смог править даже захудалой деревушкой, он не умел ставить толпу, он не выглядел бы в глазах своего народа правителем, его бы просто свергли. А он захотел Империю… МоюИмперию…

— Но он ведь не всегда был таким?

— Нет, — невесело усмехнулся Вадерион, вроде бы успокаиваясь. — Он был хорошим и верным товарищем, когда-то он сильно помог мне, без него мне было бы сложнее построить все то, что я имею. Но умер он предателем, — поставил точку в разговоре Вадерион. Это был единственный вечер со дня его возращения (помимо Последнего суда), когда они просто легли спать. В темноте ночи Элиэн осторожно погладила его по обнаженной спине, по длинным белым волосам. Большинство дроу заплетали их — и женщины, и мужчины, — но Вадерион почти всегда ходил с распущенными, они, словно плащ, окутывали его, особенно ночью. Элиэн любила перебирать светлые мягкие пряди — единственное, что было мягким в Вадерионе.

— Я не нуждаюсь в твоем глупом утешении, — раздраженно произнес он, всем своим видом (даже спиной) показывая, что ему не нравится ее ласка. Несмотря на это, Элиэн склонилась и коснулась невесомым поцелуем черной кожи между лопатками. Тяжелый вздох был ей ответом. Конечно, он не нуждается в утешении, а то, что весь вечер сидел и вспоминал о первом в жизни друге, с которым прошел через многое и которого безжалостно казнил — пустяки. Можно сказать, что Ринер сам виноват…

Вадерион вновь вздохнул, когда Элиэн думая рефлекторно погладила его по плечу. Вот ведь мужчины! Ходят, выпятив грудь с короной на голове, изо всех сил показывают, какие они холодные и жестокие, а на самом деле испытывают те же самые чувства — и боль, и разочарование, и даже муки совести. Но никогда в жизни они не признаются вэтом и не примут помощь, будут до последнего отбиваться, хотя сами наслаждаются, когда их ласкают и утешают. Вот Вадерион готов был ворчать вечность, вздыхать и бормотать под нос свое любимое «Женщины!», но смертельно обижался, если Элиэн засыпала не в его объятиях. Или за ужином, когда он любил поговорить, его обязательно нужно было выслушать — иначе действительно обижался, как ребенок. Элиэн было и смешно, и мило от этого, она сама не заметила, как стала с радостью, а не только из чувства долга заботиться о нем.