Книга Дитя крови, страница 57 – Дарья Котова

— Я люблю тебя, Мелитэя. Всю жизнь, только тебя.

Оназамерла, наслаждаясь этим мигом.

— О, Марк, тебя невозможно не любить… Ты простишь меня?

— Уже, хес'си, — с нежностью ответил, вновь склоняясь к ней и целуя. Они забавлялись, как котята, играя друг с другом и проходя по грани, пока Мелитэя вдруг не напряглась.

— Что? — тут же насторожился Марк, вглядываясь в бледное кукольное личико своей любимой.

— Опять хочу есть, — пожаловалась она и капризно надула губки.

Он коротко поцеловал ее и пообещал:

— Ты не успеешь даже заметить мое отсутствие.

— Конечно успею, ведь тебя не будем рядом с нами. — Голос ее дрогнул, и ему вновь пришлось целовать ее, обнимая и заверять, что без нее и ребенка он не представляет свою жизнь.

— Уже закат, мне пора, — произнес он, когда Мелитэя успокоилась (вроде бы). — В Рестании солнце уже село.

— Будь осторожнее… Марк, светлые точно не начали охоту на вас? Вспомни, как было раньше.

— Теперь все иначе, да и паладины не те. Даже возглавляемые этим проклятым эльфом.

Мелитэя нахмурилась, явно что-то подозревая, и Марку пришлось сознаться:

— Они уже заметила нас. Но найдут нескоро, особенно меня. Не тревожься понапрасну, хес'си.

— А Ленара? — вдруг спросила Мелитэя.

— Насколько я слышал, в Фелин'Сене все достаточно спокойно, — обтекаемо ответил Марк. Он опасался, что Мелитэя продолжит расспрашивать про брата, но она вдруг успокоилась.

— Хорошо. Посмотрим, чему мы его научили… как и всех остальных.

— Думаю, большинство справится.

— Надеюсь. Иначе это позор для нас, наставников.

— Уверен, мы сделали все, что могли, но и от качеств ученика многое зависит. Эта проверка покажет, кто достоин остаться в Твердыне.

— Ты мыслишь прямо как Ликрас.

— Он говорил с тобой? — удивился Марк.

— Нет, но это ведь и так ясно, — отмахнулась Мелитэя. Несмотря на ее неординарный характер, она иногда была куда проницательнее разумного Марка, который привык мыслить стандартно. Если кто и понимал Владыку, так это его невозможная сестра.

— Я скоро вернусь, — напомнил Марк, целуя запястье хес'си. Она с нежностью погладила его по жестким стальным волосам.

— Ты так терпелив ко мне… Я это ценю.

Он лишь улыбнулся краешками губ и ушел тропой Тьмы. Ему предстояло накормить двух самых дорогих для него в мире вампиров.

* * *

Воспоминания на то и даны,чтобы перебирать их, как жемчужины в бусах. Ликрас иногда позволял себе окунаться в омут памяти, переживать мгновения прошлого, быть с теми, кого он любил и кого потерял. Ледяной смех Ревелин, словно песнь метели, звучал у него в ушах. Он раз за разом вспоминал ее улыбку, которая освещала ее лицо, подобно лучику Тьмы. Вспоминал, как кормил ее, как держал на руках сына, как учил его охотиться…

С мыслей о сыне Ликрас перескочил на брата. Поначалу Владыка был настолько зол, что не желал даже думать о Ленаре. В среде вампиров нет обычая проявлять друг к другу теплые чувства — это разрешалось лишь паре возлюбленных и родителям по отношению к детям, — но младший брат даже при общих холодных порядках всегда проявлял вопиющее равнодушие к Ликрасу и Мелитэе. Между ними не было понимания и сопереживания, Ленар никогда не стремился чем-нибудь помочь брату и сестре, он лишь брал, считая это должным. Все же он слишком рано остался без наставлений отца. Будь жив предыдущий Владыка, и Ленар был куда воспитаннее и разумнее. Но отец погиб, а Ликрас и Мелитэя, как брат с сестрой, не в силах были повлиять на Ленара. Да и не стремились. У Мелитэи была своя жизнь, Ликрас же правил Твердыней. Сколько могли, они наставляли брата, но по-настоящему жесткими они никогда не были. Теперь Ликрас жалел об этом. Но ведь Ленар не был им сыном! Да и другие молодые вампиры тоже находились под опекой старших, однако не позволяли себе подобной наглости. Так где и что Ликрас упустил?