Книга Дочь врага, страница 142 – Мелисса Поутт

Лиам – Сараф. Это взаправду.

– Он не наш Сараф. Он предатель! – кричит кто-то.

– Семь свидетелей видели, как он отпускал пленников!

– Сожгите и его!

Я пытаюсь возражать, но никто не слышит моих криков – или им плевать. Мой взгляд пробегает по толпе, призывающей к его смерти. Он не может тоже умереть. Он не только невиновен, Лиаму нужно стать Сарафом. Он – единственная надежда кланов на мир. Для разнообразия. Я смотрю на стрелу, которая высасывает из меня жизнь с сокрушительной скоростью.

Меня уже нет. Меня уже нет. Меня уже нет.

Мы не можем умереть оба.

Я как будто стою на утесе и смотрю на воду в сотне футов подо мной. У меня трясутся колени. Горят горло и глаза. И пусть даже отваги недостаточно, чтобы затмить страх, я знаю, что надо делать.

– Вы правы! – кричу я и в этот раз привлекаю всеобщее внимание. – Я предала вас ради Кингслендов, освободив пленников. Но только я. Я действовала одна. Лиам пытался меня остановить.

Глаза Лиама наполняются яростью и болью после моего признания, но даже он знает, что это правда.

– Она призналась! Сжечь ее! – кричит кто-то.

У меня выбивает воздух из легких. Что я наделала? В ушах звенит. В глазах чернеет. Яд сеет хаос в моем теле, и я его принимаю. Вот бы он еще действовал быстрее.

«Не смотри»,– посылаю я Тристану, где бы его ни держали. Я даже не знаю, слышит ли он меня.

Слишком многие в толпе согласно кивают. Кто-то даже начинает скандировать:

– Убить предательницу! Сжечь!

Мой взгляд встречается с полными слез глазами Лиама, и меня озаряет новой ужасной мыслью. Первым делом на посту Сарафа ему не просто придется смотреть, как я умираю.

Ему придется меня поджечь.

Он не может сейчас нарушить обычай. Его не будут без этого уважать.

Лицо Лиама – упрямая маска. Он хромает ко мне, и в его глазах горит решимость.

– Я буду драться за тебя. Мне плевать, стану ли я Сарафом. Пусть все катятся в…

– Я умираю. Стрела была отравлена, – шепчу я и смотрю на улику, вонзившуюся мне в бедро. – Меня не спасти. Ты будешь лучшим вождем. Тем, кто им нужен. Ты можешь принести перемены, о которых мы всегда мечтали. Заключи мир, Лиам. Я верю в тебя.

Он выдавливает, пока по щекам текут слезы:

– Я… не могу.

Эти слова отзываются во всей моей сути. Все во мне это отрицает. Я тоже не могу.Я не хочу умирать так – от огня. И не в силах умолять его это сделать.

Мой взгляд находит первую стрелу Сэмюэла, торчащую в коре дерева всего в паре дюймов от моего бедра. Я со стоном выдираю ее привязанной рукой.

Губы Лиама сжаты от гнева.

– Пусть сгниют, Исидора. Я убью их всех, прежде чем убью тебя.

Убьет. Я ему верю. Но этого нельзя допустить.

Я нахожу взглядом тело отца на земле и думаю о том, как была пешкой в играх мужчин с самого начала. Пешкой, несущей войну. Ненависть.

Месть.

Но я хочу, чтобы моим наследием был мир.

И хочу уйти на своих условиях. Я вонзаю вторую отравленную стрелу себе в бедро и вскрикиваю.

Лиам в тревоге смотрит на мою ногу.

– Что ты наделала?

Он выкрикивает мое имя, но все кончено. Пути назад нет. Мы с Тристаном не можем разделить две отравленные стрелы. Если повезет, я умру так же быстро, как Джеральд, и это избавит меня от мук сгорания заживо. Есть некая капля облегчения в неотвратимости принятого решения. Я закрываю глаза, пытаясь отогнать мучительную волну страха.