Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 33 – Стася Бестужева

Когда дети ложатся спать, мы остаёмся вдвоём. Павел открывает бутылку вина, наливает два бокала.

— За новое начало, — поднимает он бокал.

Я беру свой, но не чокаюсь.

— Павел, нам действительно нужно серьёзно поговорить, — говорю я. — О деньгах, о будущем, о том, что происходило эти месяцы.

— Мы уже говорили, — он пьёт вино, расслабляясь. — Я объяснил. Это была ошибка, которую я исправил.

— Исправил как? Просто прекратил с ней отношения?

— Да, — отвечает он твёрдо. — Полностью.

— А что с ребёнком?

Он замирает с бокалом у губ.

— О чём ты?

— О том, что она беременна. От тебя.

Цвет медленно покидает его лицо. Долгая пауза, во время которой слышно только тиканье часов.

— Она... она сказала тебе? — спрашивает он наконец.

— Неважно, откуда я знаю. Важно, что ты скрыл это от меня.

— Потому что это не моя проблема! — вспыхивает он. — Я не собираюсь содержать чужого ребёнка!

— Чужого? — не верю своим ушам. — Ты только что сказал, что это чужой ребёнок?

— Я... — он понимает, что проговорился. — Я имел в виду... нет доказательств, что он мой.

— Значит, ты спал с ней без предохранения? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается новая волна ярости. — Рисковал принести инфекцию в нашу постель?

— Лена, не надо драматизировать...

— Драматизировать? — встаю я, чуть не опрокидывая бокал. — Ты изменял мне, подвергал моё здоровье риску, тратил наши деньги на любовницу, а теперь отказываешься от ответственности за ребёнка!

— Хватит кричать! — шипит он, оглядываясь на лестницу. — Дети услышат!

— Пусть услышат! — кричу я. — Пусть знают, кто их отец на самом деле!

— Лена, остановись, — он встаёт, пытается взять меня за руки. — Это именно то, о чём я говорил. Эти истерики, эта агрессия... как мы можем строить отношения в такой атмосфере?

Опять. Снова он делает меня виноватой. В моих истериках, в моей агрессии. Не в своих изменах.

— Хорошо, — говорю я, резко успокаиваясь. — Ты прав. Давай поговорим спокойно.

Он расслабляется, думая, что взял верх.

— Вот и правильно. Мы же взрослые люди.

— Скажи мне честно, — сажусь обратно, делаю вид, что успокоилась. — Как долго длился роман с Вероникой?

— Несколько месяцев, — отвечает он, садясь напротив. — С января, наверное.

— И всё это время ты лгал мне?

— Я не хотел причинять тебе боль...

— Но причинял. Каждый день. Каждый раз, когда целовал меня, приходя от неё.

Он морщится, как от неприятного вкуса.

— Лена, зачем ворошить прошлое? Это закончилось. Она больше не работает в компании.

— Уволилась?

— Да... то есть, нет. Мы договорились, что ей лучше найти другое место.

— Договорились? — уточняю я. — Или ты её выгнал, когда она сказала о беременности?

Его глаза вспыхивают.

— Она самарешила уйти! Поняла, что наделала ошибку, влезла в чужую семью!

— Влезла?

Больничный коридор встречает меня непривычной тишиной. Медсестры, обычно приветливые и болтливые, опускают глаза, когда я прохожу мимо. Санитарка, с которой мы каждое утро обмениваемся шутками о погоде, делает вид, что очень занята протиранием и без того чистого подоконника. Что-то происходит, и это что-то мне определенно не понравится.

В ординаторской застаю Ирину и Светлану. Их разговор обрывается на полуслове, когда я вхожу. Повисает неловкая пауза.

— Доброе утро, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Что-то случилось?