Книга Предатель. Ты солгал всем, страница 29 – Стася Бестужева

— Я работал, обеспечивал семью! — он почти кричит. — А ты должна была следить за детьми! Вот до чего ты довела — сын фиг знает что употребляет, дочь вообще от рук отбилась... не хочет со мной разговаривать!

— Не смей так говорить об Алине! — я вскакиваю, руки сжимаются в кулаки. Меня трясет от гнева. — Наша дочь — умница и красавица! А твой уход стал для нее страшным ударом!

— Да неужели? Только поэтому она ни разу не попыталась со мной связаться? — Анатолий тоже встает, нависает надо мной. — Признай, Ксения, это ты настроила детей против меня! Ты всегда меня ненавидела!

— Ненавидела? — я задыхаюсь. Не могу поверить, что он говорит это. — Я любила тебя больше жизни! Я посвятила тебе лучшие годы! А ты... Ты предал меня. Предал нас всех.

В горле встает ком, слезы подступают к глазам. Но я не дам им пролиться. Не сейчас.

Анатолий отворачивается, плечи его поникли. Будто из него разом выпустили весь воздух.

— Уходи, Ксюша, — глухо говорит он. — Я не могу тебе помочь. Разбирайся сама. Это твоя вина. Ты довела сына. Тебе и решать.

Меня будто окатывают ледяной водой. Его слова — как пощечина. Нет, хуже. Как нож в спину. От самого близкого человека.

— Ты... ты сволочь, Толя, — выдыхаю я. Слезы все — таки прорываются, текут по щекам. — Какая же ты сволочь!

Я разворачиваюсь и почти бегу к двери. Мне нужно уйти отсюда. Сейчас же. Иначе я задохнусь.

Уже на улице меня накрывает осознание. Он не поможет. Анатолий окончательно вычеркнул нас из своей жизни. Теперь я одна. Совсем одна перед лицом всех бед.

Телефон звонит, когда я в полубессознательном состоянии плетусь к метро. Номер Кирилла. Сердце замирает.

— Алло! Кирилл, сынок, что случилось?

— Мам... — его голос какой — то потухший, безжизненный. — Меня отпускают. Пока. Под подписку. До выяснения.

— Это же... Это же хорошо? — я боюсь поверить в лучшее. — Значит не будет суда? Тюрьмы?

— Если Вера очнется. Если вспомнит. А если нет... — он судорожно вздыхает. — Мне конец, мам. Никто не поверит, что я не хотел. С моими — то анализами...

У меня подгибаются ноги. Я опускаюсь на ближайшую скамейку. Голова идеткругом.

— Кирюша, милый, все будет хорошо, — бормочу я, еле шевеля непослушными губами. — Мы справимся. Мы обязательно справимся...

Но сама не верю в свои слова. В голове только одна мысль. Вера должна очнуться. Должна все вспомнить. Иначе моему мальчику конец.

Иначе нам всем конец.

Глава 14

Утро встретило меня холодным светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески. Я сидела за кухонным столом, сжимая в руках уже остывшую чашку кофе, и смотрела в пустоту. Вчерашний разговор с Анатолием всё ещё звучал в голове, как заезженная пластинка. Его слова — “Это твоя вина. Тебе и решать” — резали, как нож, оставляя за собой горький привкус предательства. Но хуже всего была мысль о Кирилле. Мой сын, мой мальчик, сидящий в камере, с клеймом наркомана и преступника. Как я могла этого не заметить? Как могла допустить, чтобы его жизнь скатилась в пропасть?

Я встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Самобичевание не поможет. Нужно действовать. Нужно найти способ вытащить Кирилла, выяснить, что с ним произошло, и понять, как вернуть его к нормальной жизни. Но с чего начать? Я была всего лишь журналистом, пишущим статьи о семейных традициях, а не супергероем, способным решить все проблемы одним махом.