Книга История любви леди Элизабет, страница 240 – Джудит Макнот

Страх – чувство, которое Ян презирал больше всего, возрастал по мере того, как росла его любовь к Элизабет. Он начал желать, чтобы кто-нибудь узнал что-либо, дабы можно было признаться ей во всех прегрешениях, в которых был виновен, и быть или прощенным или выброшенным из ее жизни. Здесь, Ян знал, его мысли были неразумны, но ничего не мог с собой поделать. Он обрел что-то, что было ему безгранично дорого, – обрел Элизабет, и любовь к ней сделала его более уязвимым, чем он был после гибели своей семьи. Угроза потерять жену преследовала его, и Ян начал думать о том, как долго сможет он выносить муки неизвестности.

В счастливом неведении всего этого Элизабет любила мужа беззаветно и преданно, и по мере того, как убеждалась в его любви, она становилась более уверенной и более очаровательной для Яна. В тех случаях, когда Элизабет видела, что он становился мрачным по непонятной причине, она шутила или целовала его, и если эти уловки не помогали, то делала ему маленькие подарки – украшения из цветов из садов Хейвенхерста. Одну розу прятала ему за ухо, или оставляла на его подушке.

– Должна ли я купить тебе драгоценный камень, чтобы заставить тебя улыбнуться? – пошутила Элизабет однажды, когда прошло три месяца после их свадьбы. – Как я понимаю, так делают, когда любимый расстроен?

К удивлению Элизабет, замечание заставило его чуть не задушить ее в объятиях.

– Я не теряю интерес к тебе, если ты так предполагаешь, – ответил Ян.

Элизабет откинулась назад, удивленная необъяснимой силой, с которой он это сказал, и продолжала дразнить его.

– Ты совершенно уверен?

– Совершенно.

– Ты бы не солгал мне, не так ли? – спросила она с притворной суровостью.

– Я бы никогда не солгал тебе, – торжественно сказал он, но тут же понял, что, скрывая от нее правду, в действительности, обманывает ее, что, в свою очередь, было не лучше, чем открыто лгать.

Элизабет знала, что-то тревожит его, и по мере того, как проходило время, эта тревога приходила к нему все чаще, но она и представить не могла, что даже косвенно может быть причиной его молчания или тревоги. Она часто вспоминала Роберта, но со дня своей свадьбы не разрешала себе думать об обвиненияхмистера Уордсворта, даже и на минуту. Во-первых, это было невыносимо; во-вторых, она больше не верила, что есть даже малейшая вероятность того, что он был прав.

– Завтра я должна ехать в Хейвенхерст, – с неохотой сказала Элизабет, когда Ян, наконец, отпустил ее. – Каменщики приступили к отделке дома и строительству моста, и работы по орошению начались. Если я переночую, мне тогда не придется возвращаться по крайней мере две недели.

– Я буду скучать, – тихо произнес Ян, но в голосе не было обиды, и он не попытался уговорить ее отложить поездку. Ян сохранял нерушимость их договора, что особенно восхищало в нем Элизабет.

– Но не так сильно, – прошептала она, целуя его в уголок рта, – как я буду скучать по тебе.

Сосредоточившись на списке провизии, который читала, Элизабет медленно шла по дорожке, ведущей от кладовых Хейвенхерста к главному дому. Высокая живая изгородь справа от нее скрывала служебные постройки от дома, где работали каменщики. Позади нее послышались шаги, и прежде чем она успела оглянуться или что-то понять, ее схватили за талию и потащили назад, мужская рука зажала ей рот, заглушая испуганный крик.