Книга История любви леди Элизабет, страница 238 – Джудит Макнот

– А я мог бы? – спросил Ян, улыбаясь.

– Абсолютно! – Элизабет вздохнула. – У них, вместе взятых, должна быть половина всех денег Европы, а они спорят о каждом шиллинге, который надо потратить, как будто его берут из их собственных ридикюлей и из-за негоих, возможно, посадят в долговую тюрьму.

– Если они оскорбляют даже твоечувство бережливости, то это должно быть редкостная компания, – пошутил Ян.

Элизабет смущенно улыбнулась ему, но когда они подошли к гостиной, где комитет пил чай из бесценных чашек севрского фарфора, она повернулась и торопливо добавила:

– О, и ничего неговори о голубой шляпке леди Уилтшир.

– Почему?

– Потому что это ее волосы.

– Я бы и не сказал такое, – запротестовал он, улыбаясь ей.

– Нет, сказал бы! – прошептала она, пытаясь нахмуриться, но вместо этого хихикнула. – Вдовствующая герцогиня сказала мне, что вчера ты сделал комплимент леди Ширли, похвалив лохматую собачку на ее руке.

– Мадам, я следовал вашим особым указаниям быть любезным с эксцентричной старой каргой. Почему я не должен был хвалить ее собаку?

– Потому что это была новая меховая муфта, редкого меха, которой она чрезвычайно гордится.

– На свете не существует такого шелудивого меха, Элизабет, – упрямо ответил Ян с улыбкой. – Она разыгрывает вас всех.

Элизабет подавила неожиданное желание рассмеяться и умоляюще посмотрела на него.

– Обещай мне, что будешь очень любезен и очень терпелив с комитетом.

– Обещаю, – сказал Ян серьезно, но когда она взялась за ручку двери и открыла ее – когда уже было поздно отступить и захлопнуть ее, – он наклонился к ее уху и прошептал: – Знаешь, единственное животное, которое способен изобрести комитет, – это верблюд, вот почему он такой уродливый.

Если комитет с удивлением увидел грубого и вспыльчивого маркиза Кенсингтона, входящего к ним с блаженной улыбкой, достойной мальчика из церковного хора, то они, без сомнения, были поражены, увидев, как его жена закрыла лицо ладонями, а из ее глаз брызнуло веселье.

Беспокойство Элизабет, что Ян может оскорбить их, нечаянно или как-то еще, скоро сменилось восхищением, а затем безудержным весельем при виде того, как он сидел следующие полчаса, очаровывая их всех случайной ленивой улыбкой или вставляя в разговор галантный комплимент, в то время как они потратили все время на обсуждение вопроса: продавать ли шоколад, пожертвованный фирмой «Гюнтер» за 5 или 6 фунтов за коробку. Несмотря на внешне вежливое поведение Яна, Элизабет с тревогой ждала, что он скажет, что покупает всю эту проклятую телегу шоколада подесять фунтов за штуку, если это поможет им перейти к следующей проблеме. Она знала: именно это ему ужасно хотелось сказать.

Но ей не следовало беспокоиться, потому что Ян продолжал неизменно проявлять вежливый интерес. Четыре раза комитет обращался к нему за советом; четыре раза он с улыбкой вносил прекрасные предложения; четыре раза они проигнорировали предложенное. И все четыре раза Ян, казалось, нисколько не обижался или даже не замечал этого.

Заметив в уме, что следует щедро отблагодарить его за невероятное терпение, Элизабет продолжала следить за своими гостями и спорами, пока случайно не посмотрела в сторону мужа, и у нее перехватило дыхание. Сидя напротив нее, он откинулся на спинку стула, заложив ногу за ногу, и несмотря на то, что внешне был поглощен предметом обсуждения, его взгляд из-под тяжелых век многозначительно был устремлен на ее грудь. Только взглянув на улыбку, играющую на его губах, Элизабет поняла, что он хочет, чтобы она знала об этом.