Книга Первые, страница 66 – Иоланта Палла

Со скрипом отодвигаю стул и выхожу из кухни. Сердце почему-то ускоряет ритм своих сокращений. Каждый шаг громким гулом пролетает по черепной коробке. Дергаю ворот толстовки, чтобы снизить его давление на шею, открываю дверь и ошарашенно смотрю на гостью. Хотя, чему я удивлен? Кого еще мать могла позвать мне назло?

— Впустишь? — Кристина задирает свой нос и показывает максимум надменности и важности. В университете ходит, как обиженная принцесса. Даже поприветствовать не в состоянии, а сейчас наигранно улыбается. В глазах страх.

Отхожу, напрягаясь всем телом, когда в нос ударяет аромат ее приторных духов, закрываю верь и смотрю на то, как Крис снимает куртку, разувается и поправляет волосы.

— Зачем приперлась?

Она округляет глаза, притворяясь невинной овечкой. За несколько лет общения изучил ее повадки и сейчас чувствую концентрированный шлейф фальши. Другой бы не заметил, а я по жестам вижу, что озабоченная подруга детства врет.

— Твоя мама попросила с ней побыть. Ей одиноко… — игра мастерская не придерешься, и это жутко раздражает. — Что… — пищит, когда сокращаю между нами расстояние и прижимаю к стене, сжимая пальцы на тонкой шейке. — Что ты творишь? — шипит и бьет по моей руке своими.

— Лучше бы ты обходила наш дом и семью стороной, Крис.

— Больной, — перестаетсопротивляться и улыбается, как полоумная, — ради своей серой мыши стараешься? Так я тебя обрадую, твоя мама никогда ее не примет.

— Кри-и-ис, с огнем играешь, — перед глазами темнеет от того, как я хочу придушить эту дуру. — Я тебе выставку с рук спустил. Больше не повторится.

— Пф-ф-ф, и что ты мне сделаешь, Тоша?

Сражаемся зрительно. Без слов пытаюсь передать ей весь ужас, который устрою, если обидит Лизу. Сейчас внутренняя буря разрастается. Цепкими когтями рвет мягкую плоть. Я понимаю, что сделаю все ради Кирьяновой, а вот она… Чувствую, доверие не восстановил. На это время нужно, и Кристина может глобально подосрать. Предсказуемо, конечно, только не нужно вовсе.

— Я предупредил, — разжимаю пальцы ровно в тот момент, когда мама выглядывает в коридор. На ее лице тут же отражаются эмоции. В шоке от того, что я применял силу к ее излюбленной девочке.

— Антон? — в голосе испуг. Приходится отстраниться от Кристины, которая тут же маскирует сучью натуру за маской наивной овечки. — Что ты делаешь? Он обидел тебя? — тянет руки к Руслановой, а та всхлипывает и прячет лицо у мамы на плече. — Боже, сынок, что с тобой творится?

Сука! Сжимаю кулаки и улыбаюсь. Серьезный разговор откладывается на неизвестный промежуток времени.

— Говорю инструкцию Крис, чтобы ты не траванулась опять, — мать охает, услышав мои слова, — попробуй ничего с собой не делать, пока я не вернусь. И эта, — указываю на Русланову, — пусть свалит отсюда, иначе меня в квартире больше не увидишь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ответа от нее не жду. Запихиваю ноги в кроссы, хватаю куртку с ключами от тачки и сваливаю в закат. К моей Лизе.

Милые Ушки

Я настроена на Антона помимо своей воли. Просто в какой-то момент тело решило устроить бунт и закрыть мозги в клетку, ведь они отключались в те минуты, когда Маршал оказывался поблизости. Про его нежные прикосновения стоит промолчать. Стоило ловким пальцам добраться до открытого участка кожи, и меня прошибало током. Клетки вибрировали от желания вкусить новых ощущений, и моя оборона осыпалась пеплом. С каждым разом все сильнее. Оставляя Антону плацдарм для совершения маневров.