Книга Первые, страница 61 – Иоланта Палла

— И тебя терять не хочу, Лиз. Не в этот раз. Этот шанс я не упущу. Ни за что.

Молчу. Как можно что-то говорить, если перед глазами мутнеет, и сердцебиение достигает максимальных оборотов? Сжимаю пальцы и утыкаюсь носом ему в макушку. Пахнет сигаретами и улицей. Прикрываю глаза, стараясь дышать ровно, но не получается. Страшно потерять этот момент. До ужаса и внутренней дрожи. Даже глаза боюсь открыть. Вдруг все это окажется сном. Шуткой воображения. Я лишь крепче прижимаюсь к Антону, пытаясь тем самым выразить все чувства, которые испытываю.

Маршал

— Ещё! Та-а-ак! Бей! Ещё! — Аристарх ходит вокруг меня кругами, пока я без остановки бью импровизированного соперника. Пот льётся градом, стекает по спине прямо в трусы, со лба капает в глаза. Меня сегодня словно в костёр кинули. Бью, не переставая. Чётко в цель. Хочу прогнать из головы дурные мысли о матери, чтобы не водили там грёбаные хороводы. У меня нет злости. Если только небольшой её осадок на дне. Кажется, вчера меня подключили к бесперебойному источнику питания позитивными эмоциями. Я знал его место нахождения — адрес, этаж и нужную дверь.

И хотел туда вернуться, обеспечив тем самым прочную связь между мной и Лизой. Не знаю, почему, но именно к ней рванул после посещения больнички. Мама была в хреновом состоянии. Наглоталась каких-то таблеток. Еле откачали. Я поговорить с ней не смог толком, так как она находилась в апатичном состоянии и никак не реагировала. Всем видом транслировала обиду. Странно, только в этот раз я не чувствовал вины за то, что не находился рядом. Меня триггерило другое — отец. Он не пытался помочь ей. Не знаю… Объяснить как-то, что не хочет с ней жить. Бля, да он ничего ей не пробует сказать! Тупо оплачивает лечение и на этом все! Словно они не жили столько лет вместе! Будто и ребенка общего нет!

Ведёт себя, как последняя мразь!

На развод подал, и она, узнав об этом, сразу схватилась за бутылек с какой-то отравой. Треш, с какой стороны не посмотри. И я был знаком только с одним человеком, которому мог рассказать об этом. Лиза.

Вчера из меня поплыли признания. Не хотел улыбаться и делать вид, что все нормально, ведь ни хрена не нормально!

Мне нужно было найти выход, и я видел лишь один — психолог или психиатр. Маме мог помочь только специалист, потому что травить себя из-за развода, мать твою, глупость!

— Хороший настрой, Антон, — Аристарх дает отбой, и я останавливаюсь, хватая ртом кислород. — Сегодня сконцентрирован, хвалю.

Тренер скупо улыбается, и это действие преображает его лицо. Смотрится неестественно, словно ему кожу растягивают через силу. Или я уже привык к его недовольству и серьезности.

— Ещё бы курить бросил, и цены бы тебе не было, — хлопает по плечу, вызывая у меня усмешку.

— Её и так нет. Или вы работорговец?

— Смешно, — снова растягивает губы в улыбке и указываетна раздевалку, — с тебя достаточно, и да, — останавливается в шаге от меня, — никаких драк вне этого ринга, — намекает на сбитые костяшки.

— Ага, — не могу такого обещать, но киваю, мысленно скрещивая пальцы. Может мне ещё в церковь ходить из-за своих мыслей? Усмехаясь, иду в раздевалку, оттуда в душ, освежаю изнеможённое тело, влезаю в свежую одежду и выхожу из здания.

Сегодня пасмурно. Дуборина такая, что хочется обратно к Аристарху нырнуть. Но я сажусь за руль и двигаюсь в «СПАРТАК». Иван Александрович не спешит возвращать меня в команду, да и я, судя по всему, ещё не готов. На парковке жду минут десять, когда явится Лабук, и стартую, стоит его пятой точке заземлиться на соседнее пассажирское. Рожа у друга недовольная. Я бы сказал слишком мрачная. После днюхи Ростовой не узнаю пацана. Будто подменили. Вроде иногда выдает все те же приколы, но в глазах читается другое. Сложно объяснить. Внешне ничего не изменилось, а по внутренним радарам пролетают сигналы SOS.