Книга Первые снежинки, страница 6 – Иоланта Палла

— Ничего. Это очевидно. Я одна хочу побыть. Можешь уйти?

Задерживаю дыхание, а вместе с ним и другие процессы в организме. Ощущение такое, словно у меня в животе расположены круглые часы, и они громко тикают, отсчитывая момент, когда комната опустеет, и Жанна унесёт с собой приторный аромат дорогого парфюма. Сколько себя помню, она всегда только им и пользовалась, потому что аромат до безумия нравился папе. Меня же сейчас выворачивает наизнанку от каждого вдоха, сделанного в её обществе. Дышу через раз, чтобы не травить себя воспоминаниями, а она молчит несколько минут, после чего раздаются шаги в сторону двери. Я медленно опускаю плечи, закрываю дверь, повернув защёлку, и позволяю себе расслабиться. Подхожу к дивану и практически стекаю на пол рядом с ним. Вожу ладошкой по светлому паркету. Всё так неправильно и чуждо. Мама упорно пытается воссоздать потерянную картинку идеальной семьи, но ведь это невозможно. Мы её потеряли. Частично по её вине.

Я сглатываю противный ком и тянусь к карману жилетки, чтобы достать вибрирующий телефон. У меня даже улыбка по лицу расплывается.

— Степан Андреевич, — произношу с радостью, слыша, как друг отца тихо посмеивается. Ему не нравится, когда я его называю по имени и отчеству. Принимает только дядя Стёпаи с улыбкой до самых ушей.

— Мелкая Лиза, я же просил тебя позвонить, как доберётесь. Хочешь, чтобы твой дядя Великан поседел раньше времени?

Крепко зажмуриваюсь и прикусываю нижнюю губу. Растяпа! Совсем из головы вылетело.

— Прости, дядь Стёп…Я забыла…

— Хорошо, что ответила сейчас. Я беспокоился, — тяжело вздыхает, — у вас всё нормально?

— Да.

— Лиз, давай договоримся на берегу, что если повторится то, что было пять лет назад, то ты мне наберёшь. Хорошо?

— Хорошо.

— В любое время. Даже ночью. Звони. Я приеду.

— Ладно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Как там новая школа? — уже не так напряжённо спрашивает дядя Стёпа, а я начинаю рассматривать однотонные белые носки, словно там калейдоскоп красок. — Всё нравится?

Кратко оповещаю его о прошедшем дне в гимназии, умалчивая о противных одноклассниках и красавчике из параллельного. Для Степана Андреевича эта информация будет лишней. Мы беседуем около пяти минут, после чего я отключаю вызов и поднимаюсь на ноги, откидывая телефон в сторону. Сумка с моими вещами лежит около шкафа и ждёт своего часа. Да и мне хочется отвлечься от гнетущих мыслей. Весь сегодняшний день пропитан горечью и напоминает бисквит начинающего кондитера. Я расстегиваю молнию на сумке и открываю дверку шкафа, чтобы посмотреть, есть ли там плечики. Замираю.

Сердце принимается стучать агрессивнее, а в ушах бомбит пульс своей нереальной частотой. Перед глазами набитое одеждой пространство. Я дотрагиваюсь до брюк палаццо и тут же одергиваю руку, словно сунула её в костёр. Жанна… Накупила шмоток, чтобы компенсировать годы своего отсутствия. Я прикусываю трясущуюся нижнюю губу и через пару секунд вовсе смыкаю челюсти на кулаке. Хожу из стороны в сторону, глядя на весь шик, который организовала мать, и не понимаю, на что она надеется?! На что?!

На великое прощение?!

Так его не будет!

Останавливаюсь около обилия модных новинок и начинаю выбрасывать их из шкафа прямо на пол. Даже носки летят прочь. Оставляют лишь форму, которую мне придётся надевать в гимназию. Плиссированная юбка, жилетка, классические брюки и пиджак бордового цвета с эмблемой. Несколько белоснежных блузок и водолазка. Разбираю сумку, испытывая чувство удовлетворения, и открываю дверь Жанне, когда заканчиваю. Она входит с улыбкой, но та медленно стекает с её лица при взгляде на подарок, которым усыпан пол.