Книга Первые снежинки, страница 44 – Иоланта Палла

— Только, — шумно вздыхает, — у меня к тебе есть маленькая просьба.

— Какая?

— На днях состоится моя выставка в галерее, про которую я тебе рассказывала. Я бы очень хотела, чтобы ты присутствовала. А потом, если ты не передумаешь, то я отвезу тебя к Лене.

Женя: Если она сдержит свое слово, то я просто умру от счастья! Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась!;)

Лиза: Не думаю, что Жанна сказала всерьез.

Женя: Я не принимаю другого ответа! Возвращайся скорее!

Я смотрю на экран телефона и с особым усердием кусаю губы. После разговора с Жанной все изменилось. Она больше не пытается играть роль примерной мамочки. Нет сладкой улыбочки по утрам во время завтрака. В гимназию приезжает лишь после того, как спросит, хочу ли я, чтобы она меня забрала, и практически не смотрит в мою сторону, держа спину неестественно ровной. Я должна радоваться, что смогу вернуться к привычной жизни, но почему-то испытываю только горькое чувство вины. Я собираюсь с духом, чтобы рассказать Антону прекрасную новость, и молчу, стоит нам оказаться наедине. В горле разрастается огромный ком, и я даже слова выдавить не могу. Мне хочется вернуться в старую школу и в то же время желание остаться сковывает конечности, словно путы. Создается впечатление, что меня выставили на перекрестке и не сказали, куда нужно двигаться, чтобы прийти к цели. Сердце разрывается от того, что мне придется сделать выбор, а я не хочу прощаться с Антоном…

— Кристины опять нет. Маршала тоже, — Инна кутается в куртку и шагает рядом, бросая на меня странные взгляды, — что-то случилось, да? Она опять что-то сделала?

— Не знаю.

— Вы пропали с Антоном тогда. Олеся Викторовна вас нашла? Ты ничего не говоришь, потому что мне не доверяешь?

— Воу, сколько вопросов! — немного нервно усмехаюсь, убирая руки в карманы куртки. Сегодня ужасная погода. Холодный ветер пробирает до костей, хотя я упакована с ног до головы в теплую одежду.

— Значит, не доверяешь все-таки… — грустно улыбается Ростова, а меня в очередной раз затапливает чувством вины.

— Нет. Нас кто-то запер в подсобке, а Олеся Викторовна открыла дверь и отпустила нас домой. Вот так, — развожу руки в стороны, пытаясь не дрожать от воспоминаний.

— Наверняка Кристина приложила к этому руку, — Инна останавливается около ворот и поглядывает на машину отца, словно не хочет к нему идти. — Слушай, может сходим куда-нибудь? Нет желания тусить с предками целый день… — Ростова с мольбой смотрит мне в глаза, и я киваю. — Сейчас. Придется хорошо попросить. Никуда не уходи.

Одноклассницаотходит к автомобилю. Со стороны водителя опускается стекло, и в меня тут же впивается изучающий взгляд ее отца. Становится немного не по себе, и я начинаю разглядывать деревья поблизости. Плавно перехожу на ворота и застываю на эмблеме гимназии. В грудной клетке тут же становится тесно всем органам. Кажется, что они раздуваются до неимоверных объемов, и процесс дыхания становится невозможным. Я еще не приняла решения по поводу возвращения в родной город, но кажется, что уже прощаюсь с этим. Состояние ухудшается тем, что Маршал вновь молчит, и я испытываю страх. Вдруг он больше мне не напишет? Может я зря рассказала ему о Жанне и ее заскоках? Но и врать я не могла… Он видел, как плохо мне было в подсобке, и поддержал. И что Антон скажет, когда я сообщу о своем решение уехать отсюда?