Книга 14 дней до падения, страница 47 – Иоланта Палла

Бесят.

На самом деле все бесит, и я с трудом сдерживаю себя в руках, хотя хочется что-то разнести.

После закидонов Ники и слез матери у меня не пропадает желание выместить на ком-то свою злость.

— Никак.

Пасует мне. Перехватываю мяч, бросаю и промахиваюсь. Бьет по щитку и отскакивает в сторону.

Черт!

Упираюсь ладонями в бедра и пытаюсь набрать в легкие больше кислорода. Алисы рядом нет, и, кажется, я могу умереть от удушья. С ней спокойнее. Словно я не накосячил.

А я накосячил…

Не тронул бы Веронику, и ничего бы этого с органами опеки не произошло. Все бы четко срослось, а теперь… Дело времени, когда придут за Маликой и Серым.

— Думаешь, она специально?

— Не думаю, — поднимаюсь, — я знаю.

Ника знала, что к нам придут, и устроила чертов балаган. Мать в слезах который день, а той наплевать. Снова где-то пропадает, провоцирует, чтобы искал, а я не ищу. Волнуюсь за нее, но на поводу больше не иду. Хватит. Оборзела в край.

— И че теперь?

— Их заберут, Вить.

Вслух звучит зловеще. Сжимаю кулаки и иду за мячом. Пасую другу. Пытаюсь снова попасть в кольцо, но удача сегодня однозначно не на моей стороне.

В зал начинают подтягиваться одноклассники. Скоро уже начнется урок, и я при очередном броске вдруг ловлю спиной чью-то руку. Практически падаю на колени. Успеваю сообразить, выставляю руку вперед и пружиню от пола.

— Разин, какого черта?! — толкает его Витек, но патлатый его не слышит. Смотрит на меня так, словно я у него сейф обчистил.

— Вы, убогие, совсем попутали берега, — идет на меня. — Девчонку под ноль обкорнали. Мужики типо, да? — толкает меня в грудную клетку.

Одноклассники окружают в ожидании драки, и я чувствую, что скоро забрало упадет. Сжимаю кулаки так сильно, что вены выступают. Сердце убивается при каждом выплеске крови.

— Заступиться пришел? — фыркаю.

Да, Лазученко мы обработали с парнями. Ласково между прочим, чтобы ощутила себя Алисой. Только горбатого и могила не исправит. Он всю жизнь будет горбатым. Так и с нашей «элитой». Не вытравишь из них гниль, если она в них пустила корни. Тут если только вырыватьдо кровотечения.

— Ты хоть знаешь, что с тобой ее братки сделают?

— Ты?

— И я, — опять толкает.

Скриплю зубами. От желания вынести ему челюсть и сломать руки хочется взвыть. Держусь.

Не забываю, что он брат принцессы, и она меня точно по головке не погладит, если сорвусь.

— Вперед, — с улыбкой поднимаю руки вверх.

Провоцирую?

Да.

Хуже своей семье я уже не сделаю.

Очередной толчок в грудь. На этот раз я перехватываю его запястья, сжимаю и, вывернув, опрокидываю на пол.

Круг сужается. Хлопки. Смех. Крики.

Мне прилетает в челюсть.

По технике Разин никакой, но юркий. Скорость реакции завидная. Валит меня на спину, я делаю ему удушающий. Кроет настолько, что теряю ориентиры и плюю на правила. Злость перекрывает все остальные ощущения. Сознание, как в тумане.

Кто-то бьет мне по руке.

Свист врывается в уши.

Силой оттягивают от кудрявого. Тот закашливается. Меня рывком ставят на ноги.

Витек?

Поворачиваюсь. Нет.

Физрук…

— Моё терпение лопнуло, — Василич толкает меня к выходу, грубо дергает Разина за рукав пиджака. — К директору! Оба!

Стоим, как вкопанные, глядя друг на друга. У Кости разбита губа и скула. У меня болит правая сторона лица. Верхняя губа дергается от нервов. Во рту сухо. Дыхание прерывается. Я готов еще на один заход.