Книга Лидер, страница 20 – Иоланта Палла

— Мне не нужны твои извинения, Ярослава, — улыбка исчезает с его лица, заставляя отступить назад, — и пришёл я, чтобы узнать, как ты, и сказать, что родители зовут к ужину. Всех. И да, я тоже не в восторге от этой дерьмовой ситуации, но не срываю зло на тебе.

— Я не…

— Идём, — Лёня равнодушно мажет по мне взглядом и уходит из комнаты, убрав руки в карманы джинсов.

Сводный брат не закрывает дверь, оставляя её открытой, словно кинул на пол красивое приглашение. Я же тяжело дышу из-за его слов и ощущаю сильное давление внутри, которое затапливает меня с головой, но не ледяным холодом, а огромной волной помоев. Мерзкое ощущение, направленное на саму себя. С трудом переступаю через него и спускаюсь в столовую, где все в сборе. Подхожу к месту рядом с Лёней и отодвигаю стул с непристойным скрежетом ножек по паркету. Боковым зрением ловлю мамин недовольный взгляд и сажусь с каменным выражением лица.

Вряд ли мне кусок полезет в горло, но игнорировать слова родителей себе дороже, поэтому в гробовой тишине мы приступаем за ужин. Я ковыряюсь вилкой в салате, пока Фил уминает всё под чистую.

— Ты подумала?

Голос матери звенит, разрезая пространство на рваные пласты, и врывается в мою голову, включая там режим защиты. Невольно напрягаюсь и тянусь за стаканом с водой.

— Раиса, не дави на неё.

— Я не давлю, Семён. Время идёт. Можно быть обиженной хоть век, но это не поможет. Ярослава?

Делаю несколько глотков под пристальным вниманием двух пар глаз. Спасибо сводному брату за отсутствие интереса к моей моральной порке, иначе я бы не знала, куда бежать.

— Я ничего не решила, мама.

— Боже…

Родительница откладывает столовые приборы в сторону и устало вздыхает, усиливая мою внутреннюю дрожь. Бросаю взгляд на Леонида, но он и бровью не ведёт, продолжая трапезничать, в отличие от нас троих. От Семёна Кирилловича тоже веет ожиданием, и я выпаливаю то, что приходит первое на ум:

— Я хочу сначала съездить к бабушке.

— Что?

На лице матери неподдельное удивление, которое она не успела замаскировать другой эмоцией. Брови отчима ползут вверх, и лишь моё сердце грохочет в груди так, что уши закладывает.

— К бабушке, мама, — повторяю увереннее, — я имею полное право. Хочу сходить на могилу отца и навестить бабулю. Я не была у нее несколько лет.

— Зачем это?

— Я. Имею. Право. Если хочешь заставить меня ходить к психологу, то прежде я сделаю так, как считаю нужным.

— Бред какой-то!

На стол летит белоснежная салфетка, и мама показательно прикладывает руку ко лбу.

— Не бред, мама.

— С каких пор ты горишь желанием увидеть Клавдию Степановну, скажи на милость?

— С тех самых, как родная мать решила сдать меня в психушку!

— Стоп! — отчим поднимает руку, пока моя грудная клетка трещит по швам от накала эмоций. — Успокойтесь обе.

— Лёня, — справа прекращается движение. Кажется, сводный брат даже жевать перестает и не дышит, пока Семён Кириллович буровит его взглядом. — Поедешь с Ярославой.

— Что?! Семён!

— Тише, Раиса, — отчим переводит взгляд на меня, — недели вам будет достаточно, чтобы навести порядок в своих головах.

— Не понял? У меня есть свои планы, и в них точно не входит сопровождение в… куда?

Поворачивается в мою сторону и убивает «позитивом» в глазах. Я только рот открываю, но звука не издаю.

— Либо так, либо никак, — отчим бросает вилку с ножом на стол и поднимется, — один по уши в дерьме, и вторая катитсяпо той же дорожке.