Книга Лидер, страница 19 – Иоланта Палла

POV Яра

Впервые за долгое время я играю на фортепиано и не могу избавиться о саднящего чувства, которое крутится ужом в районе солнечного сплетения. Оно бороздит каждый орган, который находится рядом, и мешает связно мыслить. Пальцы порой соскальзывают с клавиш, и мелодия, созданная для людской радости, нелепо и некрасиво обрывается. Я злюсь. Натягиваю наушники сильнее и снова пытаюсь воспроизвести аккорды в той последовательности и тональности, которая жизненно необходима сейчас, но вновь сталкиваюсь с тремором в руках. Чуть ли не рычу и прохожу взглядом по своей комнате. Мне невыносимо больно быть именно здесь и именно в такой момент. В голове, как саранча, крутятся мысли о разговоре с матерью и отчимом. Их много. Слишком.

Тут всё настолько чужое, что хочется волком выть. Любимые книги, нотные тетради, диски с прекрасными подборками, мягкая кровать с пятью разноцветными подушками, фортепиано, зеркало во весь рост, шикарный шкаф размером с гардеробную, полностью оборудованная ванная комната, куча разных статуэток, привезенных с отдыха — это всё вызывает отторжение и стимулирует желание уехать подальше, наплевав на ответственность и чувства близких людей. Кажется, что во мне поселились две разные личности. Одна воспламенялась от мысли о побеге и мечтала пойти против всего мира с шариковой ручкой в руке в качестве оружия, а вторая давала подзатыльник и давила на совесть, вынуждая остаться и сделать выбор.

Возможно, я бы не вернулась в дом к Филатовым, но беседа с Машей обрубила крылья. Я не ощущала воодушевления после этого, скорее спокойствие с привкусом горечи. У меня накопилось много вопросов, которые я не могла ей задать. Например, нашла ли она управу на своего мужа? Что было в баре? Какие сюрпризы ещё приготовила ей жизнь? И почему она такая грустная временами, когда смотрит на небо и улыбается?

— И что ты, Ярик, такая кислая?

Вздрагиваю, когда Лёня нагло стягивает наушники и бросает их на фортепиано, и складываю руки на груди, смотря на сводного братца снизу-вверх. Какого чёрта он припёрся ко мне в комнату?!

— Я стучал, — словно читает мои мысли Фил и принимается осматривать моё временное пристанище, — ты не ответила.

— Если не ответила, то значит not disturb, Лёня.

— Understand, baby, но меня мало волнует степеньтвоей занятости.

— Хамло.

— Сабелька.

— Что?! — фыркаю и разворачиваюсь на стуле, чтобы видеть, куда его потащила нелёгкая сила. — Какая ещё сабелька?

— Острая, Ярик, — Лёня дарит мне бесячую позитивную улыбку и берёт розового слоника, которого мне дала бабуля перед отъездом.

— Хватить лапать мои вещи! — вскакиваю со стула и буквально вырываю из рук Лёни фигурку. — Зачем ты вообще припёрся?

— А ты далека от понятия дружелюбие, да?

Издевается гад, пока я пытаюсь успокоиться. Как-никак, а я перед ним виновата.

— Я уже извинилась, — ставлю слоника на его место и бросаю на Лёню раздражённый взгляд, — ты промолчал. Больше повторять не буду.

— Я не глухой. С первого раза услышал.

Продолжает улыбаться, выводя меня из состояния спокойствия, которого я достигла при общении с Машей. Он стоит рядом со мной. Очень близко. Я отчётливо чувствую аромат мяты и скриплю зубами. Леонид не делает ничего сверхъестественного, но меня всё равно корежит от его присутствия. Я ищу причину этому ощущению и не могу найти. Видимо, Фил является моим раздражителем. Природным. Когда ты на дух не переносишь человека без какой-либо уважительной на то причины.