Книга Выскочка, научи меня плохому, страница 39 – Иоланта Палла

На автомате лезу туда и нащупываю небольшую коробочку. Достаю и подаю ему.

— Это наушники, доставай их, а потом и телефон в другом кармане. — Командует наглец. — Снимай блокировку. Врубай музыку. Вот там. Да. Третий трек. — Круглов забирает один наушник, а мне впихивает в ухо второй. — Слушай, Выскочка, — упирается подбородком мне в макушку, — и наслаждайся. Знаешь, что это за чувство? — Совершенно теряюсь от того, что происходит, и пожимаю плечами. — Это чувство самое офигенное, — глубоко вдыхает и произносит на выдохе, — чувство свободы.

Я не дышу первые секунды, слушая спокойную музыку. Без слов. Звуки фортепиано трогают самые черствые струны души. Даже в области грудной клетки начинает предательски щемить от того, как сейчас хорошо.

Плевать, что за моей спиной, находится наглый мажор, с которым общается сестричка.

Его руки лежат на моей талии вроде легко, но стоит глубоко вдохнуть, и они сразу сжимают меня.

Не знаю, как объяснить возникающие при этом ощущения, которые будто искорки от костра попадают на кожу, проникая вглубь и вызывая внутри настоящий фейерверк эмоций.

Максим молчит, и тишина не вызывает напряжения, наоборот, я чувствую лишь умиротворение и нелепый восторг, словно ни разу не была на стройке ночью.

Была.

Только не так. Совсем иначе.

Одна с камнем на сердце, а тут… Тут так хорошо, что мне становится страшно.

Пугает, что дыхание выравнивается, и мы начинаем дышать синхронно. Непроизвольно.

Я любуюсь открывшимся видом на ночной город. Тьма, среди которой возвышаются здания, мерцают огни и раздается шум, словно ты тайный наблюдатель за волшебством. Даже не скажешь, что там, среди неодушевленных строенийесть мой дом.

Все в этот момент кажется чужим, далеким, не твоим.

Нет правил отца.

Нет ненавидящей меня сестры.

Нет желания бороться за справедливость и искать правду.

Свобода.

Макс прав.

Здесь можно хоть ненадолго почувствовать себя свободным человеком, чем я и наслаждаюсь под музыку.

Не знаю сколько мы так простояли, но тишину нарушила звонкая противная до жути трель айфона. Я скривилась, а Круглов ответил.

— Макс, вы куда пропали?! — Голос Ангелики ворвался и в одно ухо, потому что Максим не убирал от меня руки, а просто нажал на наушник.

— Черт! Лик, прости. Мы сбежали. Там… — Запинается Круглов, а я вся напрягаюсь, возвращаясь в реальность. — Надеюсь, ты не обиделась…

— Вы могли и сказать, а то я ищу вас. Сама уехала с Олежкой и папой. Твоя мама чуть не сожгла меня взглядом. — Усмехается девушка, а я чувствую себя шпионом, который подслушивает чужой разговор.

— Она умеет. Ладно, позвоню позже, а то не могу нормально говорить. — Макс прощается с Ангеликой и отключает вызов. — Ноги замерзли? — Спрашивает у меня спокойно с примесью в голосе чего-то нового, напоминающего заботу.

— Нет, но мне пора домой. — Пытаюсь высвободиться из плена его рук, но Круглов не дает этого сделать.

— Не дергайся, Алимеева. — Отступает назад и помогает выбраться с недобалкона, придерживая за талию. — Вот так, стой здесь, сейчас туфли принесу.

Я не успеваю и рта открыть, как он отходит и идет за моей обувью.

Мне становится неловко.

Леха и Степыш меня, конечно, баловали вниманием и заботой, только все это было иным. Воспринималось мной, как должное, а с Максом присутствовало волнение, сворачивающееся ужом в животе.