Книга Выскочка, научи меня плохому, страница 37 – Иоланта Палла

— Это наказание, — прошептала я, — за наглость.

— Тогда тебя должно накрыть бетонной плитой. — Огрызается и вновь берет меня за руку.

Не вырываю ее, а пытаюсь понять ощущения, которые накрывают в этот момент. Кожа горит, несмотря на то, что пару секунд назад мне было холодно. Даже головой встряхиваю, чтобы прогнать мысли о Круглове. Привел мальчик на стройку, и что? Помереть теперь от умиления?

— Нам туда. — Тихо говорит и указывает на здание.

Движемся вперед, и я готова стонать от того, как тонут тонкие шпильки в земле.

— А кто сказал, что будет легко? — Усмехается Макс, словно читая мои мысли.

— Хам. — Шиплю ему в спину, но руку не выдергиваю.

Просто так тепло, и не больше.

Когда добираемся до здания, Круглов тут же затаскивает меня внутрь и прижимает к стене, на что я издаю вопль сопротивления.

— Тише ты! — Зажимает мне рот ладонью и смотрит, как на чокнутую. — Там охранник территорию обходит. — Очень тихо говорит, посматривая в дверное проем.

Медленно убирает руку, а я часто дышу от прилива злости и адреналина. Все чувства перемешались. Слегка выглядываю следом за Максом и замечаю свет фонарика.

Точно охранник.

Смиренно ждем. Эти пять минут кажутся вечностью, после чего одновременно раздается два шумных выдоха. Макс улыбается, а я маскирую улыбку за хмурым выражением лица и кашлем.

— Что дальше? Покажешь местные достопримечательности?

— Нам наверх. — Со смехом говорит он. — Забыл сколько этажей. Больше десяти. Лестница, — пожимает плечами и идет вперед, подсвечивая фонариком на телефоне, — лифтов еще нет, Выскочка.

— Мне все равно. — Следую за ним, ведомая любопытством.

— Дай руку, Алимеева. Не хочу, чтобы ты себе что-то сломала из-за высокомерия.

— Это не высокомерие, а гордость, Максим.

Высказываюсь, но принимаю помощь. Хочется, чтобы по коже снова прошел теплый разряд.

— Твоя гордость, Выскочка, приравнивается к глупости. Не замечала?

— Опять хамишь?

— У меня есть прекрасный кареглазый учитель. — Замирает на ступеньке и подмигивает.

— Похвальные успехи в обучении. — Произношу и чувствую, как щеки покрываются румянцем.

Черт! Не может быть!

— Иди уже! — Толкаю его в плечо кулачком и смотрю под ноги, чтобы не видеть насмешливого взгляда.

Через несколько лестничных пролетов понимаю, что шпильки сродни винтовке. Сплошное убийство для ног! Как Светка постоянно пялит их на бедные ни в чем не виновные ножки?!

— Устала? — Без тени подкола спрашивает Круглов, но я отрицательно качаю головой, хотя готова придушить его.

Недостроенное здание напугает любого пустотой помещений и дырами вместо дверей и окон. Темно и тихо, лишь наши шаги отдают эхом.

— Стопорись, Алимеева, — Максим задерживает меня, заводя в одну из комнат, — закрой глаза и сними туфли.

— Что, прости?! Туфли? — Возмущаюсь, но Круглов тяжело вздыхает.

— Как же с тобой тяжело, Выскочка… — Он потирает мою ладонь большим пальцем, пуская дрожь по телу, но я удачно списываю ее на порыв ветра. — Просто сними туфли и прикрой свои чудные глазки. Обещаю, больно не будет.

Хочется фыркнуть, развернуться и уйти, но я стою и смотрю на пребывающего в ожидании Круглова. Не двигается, продолжает массажировать мою ладонь, и я сдаюсь. Очень интересно, зачем он это делает, и что мне предстоит испытать, какие неведомые ощущения я потом буду вспоминать.