Книга Берегись, Ангел!, страница 76 – Иоланта Палла

— Верно, но мое предложение в силе. Погнали. — Выбираемся из тачки и достаем придурка из багажника.

— Что за беспредел?! Совсем что ли с катушек съехали, пацаны?! — Орет с идиотской улыбкой на губах. — Вы меня с кем-то спутали.

— Нет, не спутали. Ты не ори. — Янкевич ставит его одним ловким движением на колени, а я выхожу вперед. — Голова болит.

— Да вы чего, парни?! — В глазах у пьянчуги явный страх, особенно когда я наклоняюсь.

— Конструктор где?

Всего один вопрос, а у меня кровь закипает. Хочу просто бить, пока кровью не захаркает, а останавливают лишь голубые глазища. Отец все-таки. Не простит меня малой.

— Где. Конструктор? — Цежу сквозь зубы, а этот недалекий улыбается.

— Так, ты чтоль подарил?

— Бинго, — самообладание медленно улетает в трубу, и я хватаю его за грудки, — где конструктор?

— Да, у Лысого в лавке. Так бы стразу и сказал, а то в лес… — Мямлит мужик, переводя взгляд с меня на Олега. — Ребят, вы чего? Ну продал. Трубы горели.

— Трубы горели, — повторяет за ним Янкевич, а я смотрю на бедолагу без отрыва, стараясь запомнить, как выглядит жалкий ублюдок, — Мальвинка, твой выход!

— Что? — Растеряно говорит отчим Лики, а я киваю Олегу, который подходит со спины и зажимает мужика так, что он и пошевелиться не может. — Ребята, вы чего творите?! За какой-то конструктор… Э-э-э, зачем это? — Спрашивает, когда я беру его руку и задираю рукав до плеча.

— Не сопротивляйся,а то вену проколет. — Цежу сквозь зубы и морщусь от омерзения, представляя, как эта тварь бьет Лику.

Внутри все клокочет от одних только мыслей, и я крепче сжимаю плечо, пока та самая Мальвинка грациозно достает жгут и перетягивает его выше локтя.

— Пациента успокойте, а то могу не попасть. — Говорит, поднося шприц, предварительно спустив с него воздух.

— Что за… — У мужика лицо белеет, когда игла приближается к вене.

— Не бойся не сдохнешь. — Янкевич усмехается, а Мальвинка мастерски ставит укольчик.

— Вот и все. — Девушка хлопает бедняге по щеке и уходит, виляя бедрами.

Олег отпускает пациента, а я не сдерживаюсь. Четкий удар правой, и урод лежит на земле, потирая лицо пальцами.

— Малой, ну сколько раз говорить, — кривится Янкевич, пока я часто дышу, тщетно ловя успокоение, — бить надо, чтобы следов не оставалось. Забыл?

— Нет, не забыл.

Мужик даже подняться не пытается, только смотрит испуганно, потирая руку.

— Не понимаешь, за что прилетает? — Спрашиваю, подходя ближе. — Я тебе объясню. На детей руку нельзя поднимать, или ты это не знаешь? — Удар, и пьянчуга стонет. — Еще раз ее тронешь, я тебя в землю зарою заживо. Понял? — Еще один удар, и сопливый стон. — Игрушку у сына отнимешь, сделаю то же самое. — Снова бью, но не со всей силы, потому что боюсь ненароком прикончить.

Раз, два, три…

Олег помещает руку мне на плечо и заставляет вернуться в реальность, пока пьянь елозит по земле.

— Тебе для справочки, — присаживаюсь рядом с ним, — если выпьешь хоть стопочку, то отправишься на кладбище. Считай, что получил бесплатную кодировку.

Хлопаю ему по плечу и иду в машину, где меня начинает трясти, словно током бьет.

— Держи. — Мальвинка подает мне бутылку с водой, а Олег тяжело вздыхает, глядя на отчима Лики.

— Никогда не понимал таких. Трогать детей, пить… Это же дно. — Янкевич прищуривается, заводя мотор. — Уверен, что хочешь оставить его здесь. Может, добросим до города?